Это был крик. Крик, который пронзил даже тишину самого космоса – и, можно даже сказать, разнесся по всей галактике…
…или, по крайней мере, так казалось.
«Нет…»
Бернард все еще стоял на коленях на полу, несмотря на то, что Мегаженщина больше не держала его; Нож мясника тоже больше не торчал у него на шее. Вместо этого и Мегаженщина, и Мясник эвакуировали членов Baby Crew, растянувшихся на земле.
Но поскольку Мясник был не таким быстрым, как Мегаженщина, в итоге она несла и его, а он нес двоих других. И всего за несколько секунд в комнате остались только Вайткинг… и двое его детей.
«Этого… этого не происходит», — Бернард мог смотреть, как огонь, окружающий Ханну, продолжал мерцать; и с каждым мерцанием пламя меняло цвет.
Красный, оранжевый, красный, оранжевый, синий.
Даже с расстояния в несколько метров Бернард чувствовал жар, исходящий от тела Ханны, даже активируя автоматическую систему защиты своего костюма, когда его шлем высовывался из наплечников. Бернар хотел снять его, но его собственная броня не позволяла.
«Этого не происходит», — затем Бернард начал ползать по земле, приближаясь к ним двоим… но вместо этого обнаружил, что вместо этого отходит все дальше. И вскоре в стене была пробита дыра, и Бернард наконец увидел, что Мегаженщина отталкивает весь корабль.
«Подожди подожди!» Затем ракеты на ногах Бернарда начали испускать дым, но прежде чем они успели загореться, они разлетелись на крошечные кусочки; он перевел взгляд на своих детей только для того, чтобы увидеть, как Райли смотрит на него.
«Я просто хотел бы сказать, Бернард.» И даже с почти оглушительным шипением, которое начало разноситься повсюду, голос Райли все еще был слышен:
«Возможно, это не твоя вина… может быть».
«Нет нет нет!» Затем Бернард бросился к ним двоим, даже когда весь корабль двинулся… оставив Райли и Ханну там, где они все еще плыли: «М… Мегаженщина, пожалуйста… пожалуйста, спасите моих детей!»
«Я уже сделал.»
Но увы, очень скоро с корабля вышли Райли и Ханна.
Мегаженщина посмотрела на Райли на несколько секунд, когда их взгляды встретились, прежде чем испустить легкий вздох и продолжить отталкивать корабль от них.
«Твое пламя… все еще живо даже в космосе, сестра, — затем прошептал Райли на ухо своей сестре, — я всегда знал, что ты особенная. Ты… можешь даже дышать здесь».
«…» Ханна, однако, не ответила, так как ее глаза полностью побелели. Казалось, она хотела что-то сказать, но только бормотание и стоны шептались с ее губ.
«Теперь… только мы, сестра».
Голубой лед, который Райли вытащила из Земли, снова показал себя, на этот раз, окружив их как какое-то колоссальное кольцо; Райли не мог по-настоящему притянуть их к себе, так как они, скорее всего, только растаяли… так как даже его кожа начала трескаться.
А вокруг них была только тишина.
Но вскоре голова Ханны начала двигаться.
— Я… — прошептала она, — я…
…чертовски ненавижу тебя».
«…Я знаю, сестра», Райли, однако, только крепче обнял его; даже положил лицо на пылающие плечи Ханны.
«Почему… зачем тебе все это?» Голос Ханны был почти неземным; мимолетное, но звучное. И вскоре пламя, охватившее ее тело, стало более голубым.
«Я… честно не знаю, сестра», — сказал Райли, когда его костюм полностью растаял — его медленно обгорающая кожа, теперь отражающая пламя, исходящее от тела Ханны.