После того, как голос Рёмы затих, в зале воцарилась тишина. Все замолкли. Лица присутствующих казались спокойными, но лишь на поверхности. А что насчет внутреннего состояния? Думали ли они о внезапной атаке, вылетевшей совершенно внезапно, откуда не ждали?
Впрочем, вскоре тишина была нарушена вполголоса возмущающимися аристократами.
— Как глупо… О чем он говорит?
— Он, должно быть, просто сумасшедший!
— Успокойтесь, все. Я тоже не совсем понимаю… Вот почему я хочу попросить барона Микошибу объяснить.
— В любом случае, прежде всего, покажите, пожалуйста, что там написано. Только так мы сможем выяснить истину…
Большинство слов на самом деле означало отрицание.
Неужели они действительно думали, что, действуя таким образом, смогут отвести от себя все подозрения?
Эти люди открыто настаивали на своей невиновности, и в то же время шли окольными путями, чтобы загнать Рёму в ловушку. Как и поговаривали, в Королевстве Розелия обитали монстры.
Слова Рёмы должны были быть неожиданными, но, похоже, не сильно повлияли на самоуверенность дворян. Не было и малейшей надежды на то, чтобы сраженный неопровержимыми уликами злодей, как это бывает в кино, сдался и задрал лапки кверху.
«Хотя некоторые из них все же похожи на актеров второго сорта»
На первый взгляд они выглядели спокойными. Однако глаз Рёмы подметил, что некоторые из их лиц были напряженными и скованными. Это стало доказательством того, что некоторые из них осознавали, что речь могла идти о коррупции в их рядах.
«Ну, это все равно не имеет значения. Для них и доказательство – не доказательство»
Проблема заключалась в тех аристократах, кто проявлял полную сдержанность, несмотря на слова Рёмы. Политик с большим опытом должен уметь скрывать свои настоящие намерения, независимо от того, в каком мире находился. Это оставалось справедливым что там, что здесь.
В некотором смысле влиятельные политики должны были обладать способностями первоклассного актера. А для этого, конечно же, требовался полный контроль над разумом.
Тем временем маркиз Халкион, казавшийся самым спокойным из всех присутствующих, сделал свой ход.
— Ваше Величество, простите, позвольте мне посмотреть…