В эту ночь на вилле графа Зальцберга, расположенной в столице королевства Пирей, Микошиба Рёма встретился с гостем.
— Прежде всего, спасибо. Спасибо за то, что на днях спасли жизнь моего зятя. Я знаю, что тем, кто должен был это говорить, был мой зять, но к сожалению, сейчас он не особо может двигаться…
Сказав это, граф Берстон замолчал. Должно быть, он сделал это из-за того, что просто не был уверен в том, о чем он собирался говорить дальше. Судя по его лице, на котором читался внутренний конфликт, Рёма прекрасно понял, что хотел сказать этот мужчина средних лет, и мог только ждать момента, когда он это скажет.
Мужчины смотрели друг другу в глаза. После краткого молчания, граф Бергстон снова заговорил.
— Сегодняшнее дело… Я хотел бы обсудить это в другой день, вместе с моим зятем… Мой Господин.
Сказав это, граф Бергстон низко склонил голову. Хоть он и имел более высокий статус, но он все же опустил голову перед Микошибой Рёмой. Конечно, здравый смысл мира Рёмы гласил, что действия графа были нормальными, учитывая, что юноша спас его зятя от смерти.
Однако исходя из здравого смысла этого мира, этот поступок был совершенно абсурдным. Если бы это произошло в суде Королевства Розерия, где многое основывалось на системе статусов, то началась бы буря негодований. Не говоря уже о судьбе графа, который, к тому же назвал Микошибу Рёма Господином. Именно из-за этого эта встреча была тайной.
— Пожалуйста, в следующий раз будьте осторожнее. Все-таки у нас одна и та же цель. Вот почему мне не нужны такие формальности, как эта…
Услышав слова графа Бергстона, взгляд Рёмы на мгновение стал удивленным, но он сразу же улыбнулся. Рёма просто думал, что ему стоит защитить то, что имеет большую ценность. Ведь если бы он был некомпетентным человеком, то Рёма, скорее всего, и не подумал бы о спасении жизни графа Зерефа.
Однако говорить такое заранее было глупо. Поскольку граф Бергстон прошел через многие неприятности и продолжал вести себя скромно, то и Рёма должен был вести себя нормально. Проще говоря, обладать превосходным самообладанием. В конце концов, граф Бергстон, хоть и неформально, поклонился как слуга. И если бы Рёма действовал по другому, то отношения между двумя мужчинами, которые смогли наладить совместную работу, резко бы изменились.