Рождение божественного существа не было чем-то незначительным.
Даже если существо, восходящее на престол божественности, когда-то носило мантию божественности, что избавило его от трудностей, которые пришлось бы преодолеть другим, чтобы пересечь последний порог, такие подробности мало что значили для масс.
Богиня всё равно остаётся богиней. Как бы глупо и банально это ни звучало, эти слова имели смысл.
Существо, превосходящее смертные пределы, то, что могло искажать законы самого мира, могло решать вопросы жизни и смерти одной лишь своей мыслью.
Её провозглашение новой эпохи гремело во всех ушах смертных, заставляя их преклонить колени. Одни молились из благоговения, другие – из ужаса, а некоторые – из искренней преданности.
Любовь и ненависть.
Две первобытные силы обитали в сердце каждого разумного существа во всей мультивселенной. Пока остаётся хоть одна душа, Эйфория будет существовать, и она одержит победу.
Это было правило. Абсолютный закон существования.
Однако, как и во всех законах, всегда было одно исключение. И тот, кто воплощал это исключение, в этот самый момент был недоволен проступками богини.
* * *
В Люстбурге Сол поднял взгляд к небу в сторону Чревоугодия Фосса; его взгляд был спокойным, почти безразличным.
Однако все, кто был рядом с ним, чувствовали ее — огромную, гнетущую волну холодного и молчаливого гнева.
Сегодня должен был быть прекрасный день. Всё должно было быть идеально.
Это должен был быть тот день, когда он покажет миру свою любовь и наконец-то будет наедине со своими близкими.
Ради этого он и сдержался. Он даже решил не проливать сегодня кровь, как бы глуп ни был враг.
Он хотел, чтобы этот день запомнился.
«Думаю, в каком-то смысле так и будет». Возможно, сегодняшний день станет самым памятным среди всех страниц, хранящих историю Мира Смертных.
Сол поправил перчатку, холодная ухмылка превратила его лицо в кривую ухмылку, которая смягчала холодный гнев, кипевший в его глазах, словно яростная бездна, готовая поглотить все на своем пути.
«Что ты будешь делать?» — обратился Сол к пустоте.
Он был в ярости. По-настоящему. Если бы всё было как обычно, он бы уже полетел в Чревоугодие и устроил бы там настоящий переполох. Будь прокляты боги.
Но сейчас он знал одно наверняка: он здесь не самый злой.
«Я собираюсь научить ее хорошим манерам», — так говорила Амброзия голосом, лишённым каких-либо эмоций.
Затем её фигура замерцала и исчезла, без колебаний телепортировавшись. Сол проводил её взглядом, а затем перевёл взгляд на остальных.
«А вы?»
«Мне нужно идти! Сейчас же! Это величайший шанс стать свидетелем рождения бога!» — Голос Ехидны дрожал от лихорадочного голода.
Он отчасти понимал её. Он знал, как Ехидна была одержима идеей вознесения и рождения настоящего бога. Это было единственное, что ей оставалось сделать в её в остальном жалкой жизни.