Образ Юнга Гарама, которого перевели из отделения интенсивной терапии в общую палату, померк.
«Га-рам!»
Квон Юн-чан и его мать вцепились в передвигаемую кровать.
Глаза Квон Юн-чана сильно задрожали.
Лицо Юнга Гарама, обнажившееся после снятия аппарата искусственного дыхания, было настолько бледным и худым, что было очевидно, что он болен.
Он задавался вопросом, почему он этого не заметил.
Юнг Га Рам, которого перевели в общую палату, имел мрачное выражение лица, как будто ему приснился кошмар.
Экран медленно изменился, и послышался странный голос.
«…Мы провели тест, и если вы посмотрите сюда…»
Это было похоже на кабинет врача.
Там были врач в белом халате, пара и Чон Га Рам с каким-то румянцем на лице.
Доктор что-то объяснил, а Юнг Га Рам и его родители внимательно слушали.
Никто из троих, похоже, не сильно волновался.
Но зрители не могли открыть рта.
Даже без субтитров они могли ясно сказать, что это было в прошлом, потому что внешность Чон Гарама сильно отличалась от прежней.
Как будто сразу показывая «до» и «после», разница была больше, чем они думали, поэтому они неосознанно перестали дышать.
Они знали предопределенное будущее, но, скорее, оттого, что они знали его, их сердца колотились и они тревожились.
«…У тебя осталось максимум около шести месяцев».
Аудитория зашевелилась от слов доктора и субтитров ниже.
Они знали, что его состояние тяжелое, но не ожидали, что оно будет смертельным.
Сердца зрителей, погруженных в Чон Гарама на протяжении первой части, замерли.
«…Что?»
«Вероятность операции тоже невысока…»
Юнг Га Рам и его родители были ошеломлены неожиданной новостью.
«Нет нет. Этого не может быть… Я даже не болел…!»
«Некоторые люди не чувствуют боли. Вот почему многие пациенты не знают об этом, пока не становится слишком поздно для операции».
Юнг Га-Рам отчаянно покачал головой с паническим лицом.
— Реа, правда… Это неправда…
Доктор посмотрел на Юнга Гарама и его родителей, которые это отрицали, и подробно объяснил.
По мере того, как объяснение продолжалось, лицо Юнга Гарама стало бледнее.
Его родители тоже закрыли рты и ничего не могли сказать.
***
Юнг Га Рам и его родители вышли из кабинета врача.
Юнг Га Рам и его родители выглядели озадаченными, как будто они не могли ни о чем думать из-за внезапного смертного приговора.
Зрители, у которых возникла эмоциональная связь с Чон Гарамом во время первой части, чувствовали то же самое.
Затем из кабинета напротив врача с шумом вышла семья.
Это был мальчик того же возраста, что и Чон Гарам, и его мать.
Мужчина, похожий на своего отца, сидевший на стуле в зале ожидания, побежал к своей семье.
«Как прошло?»
Мальчик расплакался, когда увидел отца.
Юнг Га Рам, который, казалось, потерял рассудок и смотрел в пол, ничего не видя, поднял голову на звук плача.
— Ах, он тоже…
«Он тоже похож на меня».
Он почувствовал прилив симпатии к Чон Гараму и прикусил губу.
Зрители также почувствовали, как из-за очередной беды на глаза навернулись слезы.
«Нет. Он сказал нет…!»
Среди всего шума голос мальчика был не очень громким, но он застрял в ушах Чон Гарама.
Зрители тоже сделали паузу.
«Он сказал нет…! Это другая болезнь! Он сказал, что это можно вылечить лекарствами!»
«Смотреть! Он сказал нет!»
«Боже мой. Будда…!»
«Уаааа…!»
В глазах Юнга Гарама отразилось лицо мальчика, который искренне радовался предстоящей жизни.
Это отразилось в глазах зрителей.
Мальчик и его семья со слезами на глазах поблагодарили Бога, Будду, всех богов мира и широко улыбнулись.
И видение Юнга Гарама было наполнено семьей мальчика, которая радовалась вместе с ним.
‘…Почему? Почему?’
Шум в зале ожидания вдруг зазвучал так, словно он оглох и не мог видеть в поле зрения никого, кроме одного человека.
Все его тело напряглось, как будто кто-то удерживал его, и он не мог повернуть голову.
‘Почему я?’
‘Почему я?’
‘Он в порядке…’
«Почему только я… почему только я…?»
Лицо Юнга Гарама побледнело.
Его дыхание замедлилось, а затем ускорилось.
Его губы и подбородок дрожали, а сжатые кулаки были влажными от пота.
Затем он услышал позади себя рыдающий звук.
Это тоже был крик, но Юнг Га Рам почувствовал, как у него упало сердце.
Только тогда он это осознал.
«Я действительно умираю».
Он внезапно почувствовал удушье.
Выражение лица Юнга Гарама исказилось.
Он был полон отчаяния из-за неизлечимой болезни и гнева из-за того, что заболел только он.
Он был в ужасе от внезапной смерти и завидовал мальчику, который мог жить не так, как он.
Гнев, разочарование, зависть…