Смотреть на человека, кто стал тем, кем ты мечтал, было одновременно и тяжелым испытанием, и невероятным везением.
Тюремщик не видел легендарного боя короля Александра, но для него он был кумиром, божеством. Однако, сам он был так ничтожен, что он стыдился даже сказать кому-то об этом, даже сам он внутренне считал себя недостойным любить короля Чамборда.
Но сегодня, когда господин Александр лично прибыл в тюрьму, он еле сдержался от того, чтобы радостно не запрыгать.
Для него увидеть своего кумира настолько вблизи — было пределом мечтаний.
Но когда он его, наконец, увидел и даже имел счастье лично проводить по коридорам, в его сердце неожиданно настал покой, и только в голове его крутилось:
— Наконец, наконец этот молодой герой здесь, только такой любимец богов мог стать таким выдающимся героем.
Поэтому, когда он услышал как Дони поносит Сун Фея, он не сдержался и схватил плетку, отчасти потому что он давно привык к такому на этой работе, отчасти потому что ему хотелось вступиться за господина Александра.
Сразу после того, как он ударил заключенного, он пожалел об этом.
Потому что он вспомнил, что в городе об Александре отзывались как о милосердном и вовсе не жестоком человеке, и поступая так, он не только подрывает репутацию своего кумира, выступая в роли того, кто становится жесток, будучи под защитой сильного, но и бросает тень на его славу.
Когда он уже успел раскаяться, то вдруг услышал свою оценку от Сун Фея.
Это неожиданное признание поразило его, а затем ему пришлось приложить усилия, чтобы не выдать своего возбуждения, и он посмотрел на Сун Фея взглядом, полным обожания.
Даже взгляды четырех полуголых здоровяков чуть-чуть потеплели после этих слов.
Такое одобрение от Александра неимоверно их ободрило.
— Ловко выкрутился! — [Гималайский отшельник] не нашелся, что возразить и вдруг расхохотался:
— Слава воина – в бою, ты не имеешь права применять к его телу эти грязные инструменты, ха-ха-а, король Чамборда, нанеся воину такое оскорбление, ты и сам утратишь достоинство, свой статус настоящего воина и аристократа, ха-ха-ха… Кроме того, я знаю твой секрет, ха-ха, ты