Остальными рыцарями Святой Церкви являлись солдаты, которые были полностью преданны Церкви. Они присягнули посвятить себя полностью богам. Они являлись мастерами, с очень твёрдой волей. Их взгляд упал на Анжелу, задержался на ней несколько секунд, а затем они отвернулись. Они боялись, что если бы они чуть дольше посмотрели на неё, их верность богам пошатнулась бы.
Седоволосый Барези проявил себя весьма странно.
С того момента, как вошла Анжела, этот 50-летний скромный жрец, всё время, смотрел на Анжелу. В отличие от стоявших позади рыцарей, он не опускал взгляд, в котором читалась неприкрытая агрессивность, словно два кинжала собирались вскрыть Анжелу, чтобы увидеть её душу.
— Говорят, Его Величество и Его Святейшество вели оживлённую беседу, выпили пять кувшинов вина. Я отправила людей за ещё несколькими кувшинами, и приказала поварам приготовить несколько изысканных блюд, которые я специально отправила, — Анжела улыбнулась Сун Фею, затем с улыбкой засвидетельствовала своё уважение Кака и остальным. За её спиной стояли четыре служанки с ящиками для пищи. Они подали с десяток изысканных блюд, поставив их на стол перед людьми.
Некоторые изысканные блюда, что находились в ящиках для пищи у служанок, на самом деле, были приготовлены Сун Феем и Анжелой, когда они, на досуге, вместе проводили время. В ящиках для пищи были выгравированы узоры самого простого магического круга, позволявшего сохранять тепло и влагу внутри. По сравнению с холодильниками из прежней жизни, эти ящики были намного лучше и удобнее.
Все эти свежие вкусные блюда Сун Фей приготовил из ингредиентов, имевшихся в Азероте, по типу блюд из его прежней жизни: цыплёнок гунбао, “три земных свежести” (*блюдо из баклажанов, жаренных с перцем и картофелем*), и “мясо, вернувшееся в котёл” (*блюдо сычуаньской кухни, представляющее собой свинину, тушёную с красным перцем*). Хотя блюда из прошлой жизни не могли сравниться с этим миром, и по вкусу они отличались, но по внешнему виду, блюда обоих миров были один в один. Услышав от городских полицейских, что Сун Фей принимал гостей и много угощал их вином, Анжела вместе с белокурой Эммой приготовила блюда и отправила их.
Анжела считала, что раз Александр горячо принимал гостей, значит, надо было тщательно обслужить их.
Во время расстановки еды на стол, убийственный взгляд жреца Барези, по-прежнему, пристально впивался в Анжелу. Эти слегка потускневшие, из-за старости, глаза становились всё ярче и ярче. Они уже испускали два бледных серебряных луча, плотно окутывавших тело Анжелы. Глаза, то и дело, мерили её взглядом.
Это выражение лица напоминало азартного игрока, которому досталась козырная карта, и он собирался, вот-вот, выиграть горы золота, или же напоминало развратника, что увидел небывалой красоты девушку.
Бац!
Дрогба и Пирс, почти одновременно, ударили рукой по столу и встали, гневно посмотрели на, стоявшего напротив них, жреца Барези. Их руки уже держались за рукоять меча. Если бы не небольшое опасение, что жрец являлся крупной фигурой из Святой Церкви, эти два бездаря уже бы давно обнажили мечи и убили его. В присутствии Его Величества он смел так нагло и бесцеремонно смотреть на принцессу, нарушая всякие рамки приличия.
Сун Фей тоже холодно усмехнулся и взглянул на Барези.
Он, само собой, видел, что во взгляде этого высокого жреца ничуть не читались похоть, или пренебрежение. Это было нечто ужаснее. Он, как будто, увидел какую-то драгоценность, а потому смотрел на Анжелу не как на живого человека, а как на какой-то инструмент.
У Сун Фея, тут же, пропала всякая симпатия к этому седоволосому старику. Он холодно охнул, повернулся и уставился на сидящего перед ним Кака.
Кака, очевидно, и не думал, что такое могло произойти, слегка нахмурился, кашлянул и шёпотом обратил на себя внимание:
— Учитель.
Это тихое, тёплое слово, вырвавшееся из уст Кака, несло в себе, трудно описуемую, волшебную силу. Подобно извергнувшемуся в ушах вулкану, оно бы даже смогло пробудить человека, спавшего многие года.