В далекой-далекой стране стояло сооружение, которое выглядело так, будто было сделано из блестящего, чистого серебра, которое поднималось так далеко в небо, что только часть его была видна тем, кто стоял на земле.
Больше половины его находилось над облаками, и оно было так велико, что одна только его база занимала больше места, чем все королевство Лантанор.
Его форма была, пожалуй,самой уникальной особенностью, которая выделяла его.
Если бы можно было рассмотреть его целиком, то они увидели бы, что он был в форме доброго человека с развевающимися локонами волос, чьи глаза были наполнены щедростью и добротой.
Они выглядели почти живыми для любого, кто смотрел в них, и из-за того, что одна его рука была поднята, как будто благословляя кого-то, многие говорили, что они будут чувствовать себя так, как будто они были дарованы благодатью Небесного Святого всякий раз, когда они останавливались перед входом в штаб-квартиру церкви, чтобы посмотреть на его лицо.
Вход на Землю также был очень примечателен: он находился между его гигантскими ногами, которые образовывали основание здания, и он был так велик, что позволял тысяче людей, стоящих рядом, войти в него без всякого труда.
В настоящее время Иона находился в очень известном месте перед штаб-квартирой. Это было в определенной точке внутри облаков, откуда можно было видеть как изображение его ног, которые приветствовали тысячи людей, которые могли быть замечены благочестиво входящими в Святую Землю Церкви, так и изображение остальной части его тела, которое, по-видимому, было точным подобием этого человека.
Как всегда, у входа толпились люди, которые склонили головы и сложили руки в молитве. Многие из них тоже сидели с закрытыми глазами, но, как ни странно, казалось, что ими управляет некая сила, которая делает так, что они не сталкиваются ни с кем перед собой.
Иона перевел свой взор то на это зрелище, то на лоб святого, который был вторым входом в главный офис Церкви. Она была предназначена исключительно для героев и чемпионов, и когда он увидел, что каждый из них входит в церковь или покидает ее, чтобы заняться своими обязанностями, он еще раз поразился тому, как много их было.
Он все еще помнил свои мысли, когда впервые пришел сюда. Он был поражен одним только архитектурным подвигом, который привел к существованию этого здания, и после этого, видя всех героев, которые, по-видимому, были лишь частью тех, кто был частью Церкви, он был убежден, что было бы бесполезно надеяться, что континент Ангария устоит перед натиском такого мощного врага.
Он все еще каким-то образом держался за свою веру, которая позволила ему сделать шаг и стать частью Церкви, чтобы помочь своему дому, и, к счастью, он был вознагражден за это, когда узнал о невероятном количестве угроз, которые такая большая сила должна была держать в узде на материке, если они хотели продолжать существовать.
Стоя там и вспоминая дни, которые он провел, когда впервые пришел сюда, он не мог не погладить медальон, который держал в руке.
Точно так же, как он делал это миллион раз в этой чужой стране, он открыл медальон и провел пальцами по изображению внутри.
Ему не нужно было видеть его, чтобы мысленно представить себе, поскольку это было нечто, что запечатлелось в нем на всю вечность. На нем была изображена очаровательная женщина с широкой улыбкой на лице, а причиной ее счастья был пучок радости, который она держала в руках.
Это был младенец, у которого были удивительно похожие черты лица на Иону, и точно так же, как каждый раз, когда он делал это, мягкое воркование женщины, сопровождаемое веселым смехом ребенка, звучало в его ушах.
Даже после всех этих лет, это было что-то, что вызвало меланхолический взгляд в его глазах.
Потребовалось несколько секунд, чтобы избавиться от всех эмоций, вызванных этим предметом, который был единственной вещью, которую ему разрешили взять с собой из Ангарии, и после этого Иона продолжил свое путешествие вниз по тропе памяти.
Большую часть своего пребывания здесь он был занят борьбой за то, чтобы занять такое положение в церкви, где он мог бы получить доступ к секретной информации, которая могла бы помочь Ангарии.
Церковь была неумолимым местом, особенно для тех, кого она называла своими.