Проведя с Сон Янчжу и Имо два дня, Е Мо снова покинул Луо Юй. Но он не торопился отправится в Академию Цзю Мин.
Чен Чженся был ранен, но с пилюлей лотоса жизни Е Мо, поэтому вскоре с ним все будет в порядке. Он не смог спасти Чжан Цзуя и Ли Ху. Е Мо чувствовал из-за этого сильную вину, но тогда он старался изо всех сил и даже чуть не лишился жизни на том острове.
Сначала Е Мо отправился прямо в особняк семьи Нин.
Двое охранников остановили Е Мо, спросив, кто он такой, когда внутри раздался шум.
«Нин Ян, разве ты не собирался в Луо Юй? Почему ты вернулся в Пекин? Ох, они не захотели тебя принимать? Семья Нин – это не то место, где ты можешь приходить и уходить, как вздумается», произнес холодно мужчина средних лет, толкая другого человека.
«Какое право у тебя есть толкать моего отца! Он просто приехал навестить прадедушку, какое тебе до этого дело? Думаешь, мы хотели вернуться в эту помойку!», раздался голос девушки, которая собиралась оттащить толкавшего.
«Ты посмела назвать особняк семьи Нин помойкой? Жить надоело?», раздался звонкий голос другой девушки, занесшей руку для пощечины.
Папа хотел остановить девушку, но его держали позади, поэтому ему оставалось только наблюдать, как его дочь близка к тому, чтобы получить удар.
Е Мо фыркнул и вышел вперед. Он схватил девушку за запястье и с легкостью откинул ее. Е Мо не стал использовать много сил, поэтому девушка несколько раз дернулась и смогла встать.
Е Мо узнал девушку, которая чуть не получила пощечину. Это была одноклассниц Имо, Нин Лань. Он не мог позволить, чтобы кто-то бил друзей ее дочери.
«Дядя, это ты. Что ты здесь делаешь? Имо тоже тут?», радостно воскликнула Нин Лань.
«Кто ты такой? Как ты посмел прийти сюда?!», девушка встала и яростно набросилась на Е Мо. Она начала кричать на охранников: «Вы, что, умерли? Почему вы позволили кому-то войти в особняк? Схватите его быстрее!».
«Подождите!». Мужчина, державший отца Нин Лань, отпустил его и вежливо заговорил: «Могу я узнать, ваше имя Е Мо?».
Е Мо холодно ответил: «Да, я Е Мо».
«Вы, вы правда Е Мо. Мэр Е!», голос мужчины средних лет задрожал. Его тон и манеры тут же стали осторожными и уважительными, словно перед ним стоял бог.
«Ты Е Мо? С Цинсюэ все в порядке? Я Нин Ян», взволнованно подошел отец Нин Лань.