Победа Лю Вэньцая позволила ему первым из группы Цзян Чэня войти в список 16-ти.
Следующим на арену вышел Тан Хун. Его противником стал кандидат под номером 24, девушка из Секты Дуновения Ветра. Было очевидно, что она куда слабее Тан Хуна.
Благодаря крови Красночешуйчатой Огненной Ящерицы он стал еще более диким, свирепым бойцом. Девушка ничего не могла противопоставить его силе, и вскоре Тан Хун одержал победу.
Как Цзян Чэнь и ожидал, оба его товарища успешно вошли в список 16-ти финалистов.
На третий день наконец-то настал черед Цзян Чэня выйти на арену!
— Синхань, помни о наказе своего мастера. Если ты не сможешь добиться цели, то лучше вообще не покидай арену! — пугающе ледяным голосом произнесла мастер Шуйюэ.
Теперь она думала только о Лун Цзюйсюэ. Даже Цэн Ши, некогда любимый ученик, был оттеснен на второе место, что уж говорить о Чу Синхане, ученике, который никогда не заискивал перед ней и строго придерживался своих принципов.
По своему потенциалу Чу Синхань уступал Лун Цзюйсюэ и Цэн Ши, он не отличался услужливостью Хай Тяня или чуткостью Хэ Яня и не умел предугадывать желания своего достопочтенного мастера.
Мастер Шуйюэ ценила его способность быстро и четко выполнять поставленные задачи, но никакой особенной привязанности к ученику не испытывала.
Неожиданно Чу Синхань остановился, развернулся и глубоко поклонился своему мастеру:
— Достопочтимый мастер, ваш ученик в последний раз в своей жизни обращается к вам. Прощаясь, я хочу пожелать достопочтенному мастеру чистого, незамутненного сердца Дао, защищенного от враждебных влияний. Ваш ученик хочет лишь сказать вам, что путь Дао есть даже у муравья, и пожелать вам быть госпожой своей судьбы, а не пешкой в чужих руках.
Чу Синхань уже давно смирился с мыслью о смерти решил высказать мастеру все, что думает.
Мастер Шуйюэ помрачнела, услышав эти слова. Едва она собиралась гневно отчитать его, как Чу Синхань поклонился и молниеносно выскочил на арену.
— Достопочтенный мастер, Чу Синхань вполне может оказаться предателем, — холодно произнесла Лун Цзюйсюэ. — Судя по его поведению, он недоволен решением достопочтенного мастера.
— Пфф, своей жизнью он обязан мне, так что я имею полное право распоряжаться его судьбой. Если он не выполнит мою волю, он предаст фракцию Шуйюэ!
Ее тон был невероятно холоден. Было очевидно, что после событий в земном секторе она испытывала к Цзян Чэню невероятную ненависть. Пожалуй, она ненавидела мирского практика ничуть не меньше, чем Лун Цзюйсюэ.
Цзян Чэнь вновь встретился с Чу Синханем через три года после последней схватки.
Он предался воспоминаниям о событиях на Второй Заставе.
Глядя на Чу Синханя, решительно вышедшего на арену, Цзян Чэнь заметил в нем странную робость, даже подавленность. Хотя обычный практик мог не заметить, что Чу Синхань был удручен, Цзян Чэнь хорошо чувствовал его настрой благодаря «Глазу Бога» и «Голове Провидца».
Он был несколько удивлен. Он запомнил Чу Синханя куда более решительным и невозмутимым практиком.
В тот раз он показался Цзян Чэню довольно отважным и даже беззаботным.
Он не потерял самообладания, даже столкнувшись с неизвестной, загадочной угрозой.
У такого человека должно быть очень сильное сердце Дао, так почему же он так подавлен? Его странный настрой заставил Цзян Чэня подозрительно нахмуриться.
Выйти на арену с колеблющимся сердцем Дао было равносильно смерти!
«Неужели Чу Синхань намеренно ищет смерти?» — Цзян Чэнь был весьма наблюдателен и быстро понял, что Чу Синхань вышел на арену с готовностью умереть.
Если бы так поступил обычный практик, он был бы воодушевлен и полон отваги, окружая себя ореолом мученика.
Но Чу Синхань не то чтобы был готов драться насмерть, скорее, он словно обреченно поднимался на эшафот.
«Это совсем непохоже на Чу Синханя!»
Несмотря на свое удивление, Цзян Чэнь промолчал.
Хотя он и уважал Чу Синханя, теперь они были врагами. А он был не склонен проявлять сочувствие к противникам.