Между делом Ню Ю Дао схватил руку князя, а тот крепко сжал руку Ню Ю Дао, показывая как он был благодарен ему.
А Ню Ю Дао вздыхая сказал: Еще есть дело, которое князю нужно хорошо запомнить. Этих 30 тысяч боевых коней добилась секта Небесного нефрита. Они заплатили за них и достали их, а я только был человеком на побегушках.
Чао Цзун удивился: Как такое возможно? Секта Небесного нефрита за столько времени ничего не смогла добиться. Ясное дело, что это заслуга владыки Дао!
Ню Ю Дао махнул рукой: Нет. Это все план секты Небесного нефрита.
Чао Цзун: Невозможно. Если это их план, то тогда почему они не знали из-за чего ты не возвращался? Почему они даже схватили Юань Фана? Они настолько обнаглели, что уже и славу решили прибрать к себе?
Ню Ю Дао: Князь забыл мои слова? Пока мы слабые — нужно терпеть. Тем более, когда секте Небесного нефрита репутация нужна больше чем нам. И эта слава мне не на руку.
Чао Цзун понял его, но все же хотел уговорить:
— Владыка Дао, ты рисковал своей жизнью, и в итоге все лавры достанутся не тебе. Жаль! Ты же сможешь подняться в мире культивирования!
Ню Ю Дао покачал головой:
— Эта слава — как невидимый слон, с ней не сделаешь большого маневра. Я бы хотел, чтобы обо мне вовсе никто не знал. Однако во многих делах я сам себе не хозяин, и эта слава докучает. Тем более с такой репутацией кто-то обязательно будет наведываться ко мне. Уж лучше пусть ищут секту Небесного нефрита. Князь, искусный полководец не сражается ради славы!
Шан Чао Цзун застыл, но в итоге понял его и тяжело вздохнул. Он посмотрел вокруг:
— А где владыка Юань? Что-то его не видно.
— Наши пути разошлись. Он теперь сам выбирает свой путь…
Хоть стояла глубокая ночь, но к такому огромному количеству коней здесь не были подготовлены. Поэтому Шан Чао Цзун лично занимался ими и некоторые партии коней лично отправлял.
Ню Ю Дао взял людей и вернулся к себе в ущелье.
На вершине холма стояли простые постройки, и когда Гуань Фан И увидела эти постройки, на сердце у нее похолодело.
Эти дворы куда хуже ее парка Фуфан. В них не было и капли роскоши. А мелкая группа огней в Циншане вовсе не подходила ни под какое-либо сравнение с красотой столицы царства Ци.
Она вспомнила, как Лин Ху Цзю нахваливал это место и, скривив губы, процедила:
— Кучка обманщиков! — выругалась она:
— Деревенщина. И что здесь хорошего?
Ню Ю Дао знал, что эта женщина любит роскошь и ей понадобится много времени, чтобы привыкнуть к этому месту. Он улыбаясь повернулся и крикнул:
— Юань Фан!
— Владыка Дао! — Юань Фан сразу же прибежал.
Ню Ю Дао: За несколько месяцев на судне я толком не ел съедобную пищу и не пил хорошего напитка. Доставай все самое лучшее. К нам как раз прибыли дорогие гости.
— Слушаюсь! — Юань Фан сразу же взялся за дело и убежал.
С соседнего маленького холма стали доноситься звуки, и несколько маленьких лун кружили там во мраке. Ню Ю Дао вышел из двора и направился к соседнему холму.
Под одной сосной лежала свежая могила. На надгробии этой могилы было выгравировано имя Черного пиона.
Дуань Ху и остальные с покрасневшими глазами занимались могилкой. Шу Цин тоже стояла здесь с ними с заплаканными глазами. Она аккуратно выписывала иероглифы.
Ню Ю Дао остановился вдали и спокойно смотрел на все это. Он долгое время понаблюдал за ними и потом развернувшись ушел. Он не стал тревожить их.
…
Во дворце правителя Чао Цзун, Лан Жо Тин и Мэн Шань Мин сидели за столом.
После рассказал Чао Цзуна, Мэн Шань Мин вздыхая сказал: