: Зуб за зуб!
Чжао Пин Тянь был в прекрасном настроении. Совместная практика с Нин Би Ло была мечтой всей его жизни, и теперь ему наконец выпал шанс ее осуществить. Ему хотелось ликовать!
Лю Чан Цзюнь был взбудоражен еще сильнее: насколько сильнее он станет, культивируя вместе с его двумя идолами? Хотя он не был таким сильным, как они, он полагал, что попытается хотя бы выйти за пределы Безграничного Святого!
— Касательно пяти семей. Мы уже избавились от их самого могущественного врага. В дальнейшими проблемами разберется Вань Чжэн Хао. Мы не можем позволить им воспользоваться этим преимуществом, — глаза Е Сяо вспыхнули холодным светом. Он сказал:
— Пусть думают, как отблагодарить нас. Если их предложение меня не устроит… Думаю, о последствиях они догадываются. Не думаю, что нам нужно напоминать об этом.
Три наемника в унисон ответили «да».
Пока они говорили, тяжелыми шагами приблизился Вань Чжэн Хао:
— Монарх.
— Хм. Вот ты где, — кивнул Е Сяо, — я как раз собирался тебя искать. Не буду повторять уже сказанное. Хочу сказать кое-что еще.
— Монарх, ты собираешься рассказать про награду? – загорелись глаза у Вань Чжэн Хао.
— Верно. Награда, — сказал Е Сяо, холодно блеснув глазами, — я хочу, чтобы о силе нашего богатства! Деньги намного сильнее, чем сильнейшие культиваторы мира. Они могут поработить и призраков, и богов. Это не просто старинная поговорка.
Вань Чжэн Хао рассмеялся:
— Мне очень нравится. Честно говоря, я всегда хотел это сделать. Просто не мог решиться.
Е Сяо мягко улыбнулся:
— Я хочу сделать это так, чтобы решить проблему с наградой.
Медленно шагая, он говорил:
— На этот раз мы нацелимся на тех, кто принес Лин Бао Холлу ущерб! Вань Чжэн Хао, как думаешь, какую цену поставить?
Вань Чжэн Хао колебался.
Он был всего лишь дельцом – крупнейшим дельцом мира, и в его сердце всегда было нежелание делиться деньгами. Таков был его инстинкт.
— На этот раз мы сделаем это лишь для того, чтобы всех напугать. Если мы сделаем это правильно, ближайшие тысячи лет никто не посмеет на нас покуситься! Не говоря уж об убийствах и грабежах, — пытался убедить его Е Сяо.
Больше всего Вань Чжэн Хао боялся смерти. Его сердце пронзила лихорадка, и он сказал: