Я взяла фотографию, прикрепленную к книжной полке, и рассмотрела ее внимательнее.
Картина была тонкой и без рамы.
Казалось, что его обработали каким-то магическим образом или покрыли тонкой пленкой.
Это было почти как смотреть на современную фотографию.
Ну да ладно, это не важно…
‘…Кто это?’
Женщина на яркой, словно фотокартине была одета в элегантное платье.
Она не была ослепительно красивой, но ее яркая улыбка была очень обаятельной.
Необычным было то, что у нее были одновременно черные волосы и черные глаза — редкость в этом мире.
«Почему-то она выглядит знакомой…»
Или, скорее, лицо, которое я часто видел?
Я долго разглядывал картину, а затем перевел взгляд на другую картину, где фигура персонажа была подчеркнута, — и тогда я понял, почему я так думал.
«…Она выглядит точь-в-точь как Рагна».
Черные волосы и черные глаза.
За исключением этих двух особенностей, черты лица были очень похожи на черты Рагны.
«Тогда… может ли эта женщина быть биологической матерью Рагны?»
Не было никаких явных доказательств или чего-то подобного, но было вполне естественно логически это заподозрить.
Я имею в виду, подумайте об этом.
Второе имя Рагны, «Литаниэль», на самом деле — это имя воспитавшей его медсестры, а не его биологической матери.
[А что насчёт его матери? Знаете, что с ней случилось?]
[Я слышал, что она умерла в тот день, когда родила меня.]
А еще есть Рагна, внебрачный ребенок маркиза.
И женщина, которая выглядит точь-в-точь как она, найденная в секретной библиотеке маркиза.
«Но если он сделал такую комнату… он, должно быть, действительно заботился о биологической матери Рагны…»
Осмотрев еще раз картины в комнате, я наконец отвлекся от них и стал осматривать другие места.
Возле стола не было ничего, кроме письменных принадлежностей, поэтому я сосредоточился на книжной полке…
[Протокол королевского заседания 17–18]
[Отчет о состоянии Explorer, год 2]
[Протокол 11-го заседания расового совета]
[Проект плана Лабиринтного Прогресса, 117 год IV]
[Коллапс 217-го измерения…]
[…]
Что это были за книги?
На первый взгляд они не были похожи на обычные книги…
При открытии и чтении они больше напоминали публичные записи, чем изданные книги.
В протоколе заседания весь том был заполнен сведениями о том, кто что говорил.
Планы и отчеты были оформлены так же, как документы, которые полевые работники представляют своим начальникам.
«Но зачем маркизу понадобилось собирать все это здесь?»
Я не знал, но когда я листал страницы, некоторые места были подчеркнуты.
Например, в «Протоколе 11-го расового совета»:
[Перед величием Бессмертного Короля все вожди рас пали ниц и поцеловали землю.]
Эта часть была подчеркнута.
Также в «Проекте плана Лабиринтного Прогресса на 117-й год IV»:
[В связи с гораздо более резким, чем ожидалось, ростом числа нынешних исследователей, Департамент управления Лабиринтом должен подготовить отдельные контрмеры.]
Эта часть также была подчеркнута.
«Хм…»
Во время чтения я заметил под столом небольшие книги, прикрепленные к нему.
«…Это дневники?»
Причина, по которой мне сразу пришли в голову дневники, была проста.
Они были намного меньше остальных книг, и их было очень много…
И самое главное, на обложках были написаны годы.
«Если это действительно дневники, это было бы потрясающе…»
С надеждой в сердце я достала дневник за самый первый год и открыла его.
Но что это было?
«…?»
Хотя страницы были густо исписаны с самой первой страницы, я вообще не смог прочесть содержание.
Дело было не только в плохом почерке.
«Это не рафдонский и не древний язык…»
Это был сценарий, которого я никогда раньше не видел.
Это был не корейский и не английский язык.
Что это был за язык?
Мой разум был полон подобных вопросов, когда меня внезапно осенила мысль.
«А, может быть, это какой-то шифр?»
Даже в наше время говорят, что во время Второй мировой войны каждая страна использовала свой собственный шифр.
Я даже слышал, что подразделения рафдонской армии использовали собственные «шифры».