Начало 10-го месяца 2812 года, согласно календарю Западного Континента.
Услышав слова генерала Белхарреса, присутствующие побледнели. Кто бы мог подумать, что их главнокомандующий, при таком положении дел, признает поражение?
— В-ваша Светлость…
Один из адъютантов, дрожащим от потрясения голосом, обратился к генералу Белхарресу. В этом Мире сражения проводились преимущественно в ближнем бою, но дело даже не в Мире, боевой дух солдат всегда является предопределяющим фактором исхода битвы. А доверие к командиру имеет первостепенное значение для поддержания высокого уровня морально-психологического настроя.
Солдаты могут рисковать жизнью в войне, поскольку верят в победу своего командира. Верно и обратное, едва ли кто доверит свою жизнь командиру, который заведомо обречен на поражение. А в этой войне, генерал Белхаррес являлся верховным главнокомандующим вооруженных сил Королевства Залда. Это означало, что от его мыслей зависело, победят ли они или проиграют.
Война продолжается до тех пор, пока командир не признал поражение, и не имеет значения какие потери среди солдат. Даже проигранная битва, сохрани солдаты при этом боевой дух, не будет означать проигрыш в войне. И напротив, если солдаты уже сломлены, не имеет значения, сколько их осталось, можно считать войну проигранной. Все указанное свидетельствует о том, что одним из самых важных качеств, которое, должно быть, присуще любому боевому командиру это неукротимость и сила воли. Если назначить квалифицированных подчиненных, можно компенсировать умение разрабатывать стратегии, но невозможно компенсировать командиру нехватку моральной стойкости.
В этом смысле, генерал Белхаррес должен был быть лучшим командиром. Ортомеянская Империя, Королевство Эрнестгора, именно он на протяжении многих лет предотвращал вторжение этих двух стран на территорию Восточных Королевств. В союзе с Восточными Королевствами, он многократно ломал амбициозные планы великих держав. Для адъютантов, слышать признание в поражении от такого генерала было свидетельством его отчаяния. Они уже забыли о самонадеянном поведении Джошуа.
— Ваша Светлость… Разве это не слишком?! Множество, все еще верящих в возможность победы, рыцарей сражаются, рискуя при этом собственной жизнью… И все же, Ваша Светлость, почему вы сдаетесь так легко?!
Один из адъютантов генерала Белхарреса кричал не в силах контролировать свой гнев. Он проявлял непозволительную агрессию, но в этот раз никто не пытался его успокоить его. Дело в том, что все они чувствовали себя подобным образом. Затем Генерал Белхаррес медленно поднял вверх руку, чтобы прервать его и холодным взглядом обвел свое окружение.
— Кто сказал, что я признал поражение в этой войне?
Слова он произнес спокойно. В его голосе ощущалось чувство собственного достоинства и уверенность воина, пережившего много битв. В тех словах не было никаких признаков страха. В них была лишь твердая решимость.
— Эх? Но Ваше Сиятельство… Только что…
— Я не говорил о проигранной войне. Так же, как и Джошуа.
Никто из присутствующих офицеров не мог уловить суть сказанного генералом. Адъютанты были уверены, что генерал говорил об окончательном поражении. И все они не могли ошибаться.
— То, что я подразумевал под «проигрышем» имеет отношение к стратегии… Ну а пока мы проигрываем стратегически, пути к победе практически не существует.
Генерал Белхаррес глубоко вздохнул. Затем мрачно улыбнулся и продолжил.
— В этой битве Ортомея пользуется стратегией с множеством возможных вариаций, ограничивая наше передвижение… Хоть кто-то понимает, что это значит?
Никто не проронил ни слова. Все хранили молчание и ждали разъяснений. Что поделаешь, если они не могли постигнуть речь генерала. Нелогично спрашивать рыцарей, живущих на поле битвы о великой стратегии. Генерал Белхаррес продолжил, чтобы остальные следовали за ходом его мыслей.
— Первое, почему мы решили биться на открытой местности?