«Мои заклинания, казалось, стали вялыми, а моему телу требовалась целая вечность, чтобы восстановиться», — сказал Налронд. «Я стоял там, наблюдая, как Рассвет сжигает нашу деревню и вырезает наших людей, но все, что я мог сделать, это оставаться скрытым, пока мои раны не заживут.
«Единственная причина, по которой я не потерял счет времени, — это то, что я наблюдал за событиями по мере их развития. Мне больно это признавать, Салман, но ты не трус. С твоими слабыми мана-ядрами и глубокими ранами единственное, чего ты мог бы добиться, встав и присоединившись к битве, — это увеличить число жертв».
Салман отшвырнул руки Налронда, его морда скривилась от ярости. Он растопырил когтистые пальцы, словно был готов к драке, но затем упал на пол, блеванув.
Правда о том дне и его травма сталкивались в его сознании, вызывая разрушительные последствия.
Все, во что верил Салман, каждая виновная мысль, которую он вынашивал последние три года, оказалась ложью, но это было не то бремя, которое можно было так легко сбросить. Чувство себя у Салмана было разбито в день нападения Доун и восстановлено в позоре его изгнания.
Теперь все снова рушилось, и Салман больше не знал, что думать и во что верить.
«Если я не трус, то кто я? Кто я?» Эти вопросы преследовали его до тех пор, пока он не выдержал и не потерял сознание.
«Бедняга», — сказал Налронд, опустившись на колени и проверив состояние Салмана. «Я никогда не думал, что скажу это, но в тот день мне повезло. Я постоял за себя и боролся за свою деревню. Я наблюдал, как разворачивался этот ужас, и смотрел реальности в лицо.
«Салман, вместо этого, жил все это время, чувствуя себя виноватым за свою слабость. Его преследовали ложные призраки, рожденные из его сожалений и стыда за события, которые он только что вообразил. За последние три года я боролась со своими демонами и нашла свое успокоение, тогда как Салман оказался в ловушке кошмара, который он сам и создал.
«Несмотря на все, что произошло между нами, мне его жаль».
«Что именно произошло между вами двумя?» — спросила Фрия. «Почему ты так его презираешь, даже спустя годы после вашей последней встречи?»
Налронд перевел взгляд с Салмана на Фрию, не желая вспоминать болезненное прошлое, которое он так упорно пытался похоронить.
«Салман уже достаточно наказан», — подумал Налронд. «Пора двигаться дальше. Не для него, а для меня и Фрии. Я не хочу больше нести это бремя. Чтобы дать ей лучшее будущее, которое я могу построить, мне нужно отпустить свою старую жизнь».