Ночь окутала всё вокруг мягким лунным светом. Энкрид, измотав себя привычной тренировкой, помылся и вернулся в казарму. Хотя на улице уже теплело, ночи всё ещё были холодными, и от его плеч поднимался пар.
Он знал, что через два дня ему предстоит переправляться через реку для выполнения задания по разведке, но интенсивность тренировок не менялась. Да и с чего бы ей меняться? Что бы ни ждало впереди, нужно было день за днём строить своё завтра. Его рутина оставалась прежней. Лодочник был прав, назвав его занудой.
Вернувшись в казарму, он увидел, как Энри, о чём-то говоривший с Крайсом, направился к нему, но замер на полпути. Его взгляд был прикован к койке Энкрида, где уже устроилась Эстер. Она могла играть с гримуаром, но ко сну всегда ложилась на своё место. Пантера лежала, положив голову на передние лапы. Её взгляд скользнул по Энри и тут же вернулся обратно, выражая полное безразличие.
Энри относился к озёрной пантере с большой осторожностью и даже не пытался проходить рядом с ней. Говорили, что на равнинах Грин-Перл их почитают как духов-хранителей.
Стоя поодаль, Энри спросил, немного повысив голос:
— Вы проходили специальную подготовку следопытов? Мне показалось, вы в этом разбираетесь.
Ничего подобного. Он едва умел ориентироваться на местности. Впрочем, Энкрид понимал, почему Энри так решил.
«Ведь это я у тебя всему научился».
Но смущаться было нечего — тот всё равно ничего не помнил. Однажды в зарослях высокой травы на Грин-Перл знания Энри ему очень помогли. Он просто запомнил кое-что за время повторяющихся дней. Энкрид почесал лоб и ответил:
— Вовсе нет.
— Тогда, может, знаете дорогу вверх по реке?
Верховья Пен-Ханил — это уже почти северные земли. За всё время работы наёмником он там ни разу не бывал.
— Сейчас весна, земля потихоньку оттаивает, но всё ещё твёрдая. Я несколько раз бывал в тех краях, могу поделиться кое-какими сведениями. Хотите?
Энри был человеком рассудительным. Может, именно поэтому он и стал охотником? Или, наоборот, жизнь охотника сделала его таким? Он умел взвешивать все «за» и «против» и действовать по ситуации, благодаря чему легко влился в отряд. Вот и сейчас он только что о чём-то оживлённо беседовал с Крайсом. Даже Рем его особо не донимал. А остальные, если и не замечали его, то уж точно не задирали.
— Охотник, говоришь? Видать, бывалый, — протянул Рем, сидя на своей койке. В руках у него был топор, который он методично правил точильным камнем. Его взгляд был устремлён в угол казармы, где сидели Эндрю и Мак. Эндрю от этого взгляда вздрогнул, ссутулился, но тут же выпрямился.
— Прекрати, — предупредил его ЭнкриД.
— Что, опять несправедливость? Заботитесь о новеньком? Так вот жёны и закалывают мужей, когда те приводят в дом новую супругу, а о старой забывают.
Какая-то бессмыслица. Да и кто тут старая жена, а кто новая?
— Придурок, — одним словом охарактеризовал Энкрид и его самого, и всю его жизнь, после чего подошёл к Энри, который не решался приблизиться к его койке из-за Эстер.
— Мр-ряу, — когда он проходил мимо, Эстер легонько ткнула его лапой в бедро и мяукнула, словно торопила закончить дела и ложиться спать.
«И ты ревнуешь?»
Похоже, не только в Реме была проблема. С приходом Энри, Эндрю и Мака в казарме повисла странная атмосфера. Не зря их отряд называли сборищем головорезов — новичков здесь не жаловали. Энкрид и не пытался их сдружить: он знал, что это дело неблагодарное, да и не считал нужным. В бою каждый из них сам за себя. Попытки действовать слаженно могут стоить жизни. «Каждый сам за свою шкуру» — вот единственное правило их отряда.
— Аж в пот бросает, — признался как-то Энри, с опаской оглядываясь по сторонам. Знал бы он, что сейчас атмосфера ещё терпимая. Раньше, когда приходили новые солдаты, было куда хуже. Некоторые из них пытались игнорировать Энкрида, как командира, и через пару дней неизменно отправлялись в лазарет с переломами или серьёзными травмами. Иногда это была работа Рема, иногда — кого-то другого.
«Но в основном, конечно, моих бойцов».
В чутьё Энкриду было не отказать. В этот раз, можно сказать, повезло. Всех новичков он знал, и, по какой-то причине, они, кажется, были к нему расположены. Значит, по крайней мере, калечить их не станут. Просто предположение, но весьма вероятное.
— В верховьях Пен-Ханил есть несколько вещей, на которые стоит обратить внимание. Вы, скорее всего, и сами справитесь, но лучше знать, чем не знать. Видели когда-нибудь плоские камни? Там таких много…
То, что рассказал ему Энри, было бесценным знанием, добытым опытом — его собственным и предыдущих поколений охотников. Что плоские камни, кроме тех, что имеют охристый оттенок, взрываются при нагревании. Что под охристыми камнями могут прятаться ядовитые змеи. Что в реке есть участки, где глубина резко увеличивается, а течение становится быстрее.
За один день всё это запомнить было невозможно, но даже общее представление — уже огромное подспорье. Пока они так беседовали, настало время ложиться спать. Энкрид и не заметил, как рядом оказался Мак. Он подошёл и прошептал:
— У меня просьба.
Энкрид почувствовал, как на них устремились взгляды всех, кто был в казарме, кроме ушедшего в караул Рагны. Шестое чувство било тревогу.
«Может, сказать им, чтобы оставили его в покое?»
Интересно, что будет, если ничего не делать? Возможно, по возвращении с задания он найдёт лишь иссохшие трупы Эндрю и Мака.
— Попросите о нашем переводе, — несмотря на враждебные взгляды, Мак всё же договорил.
— Хм, брат. Войти-то вы вошли по своей воле, а вот выйти будет не так-то просто, — это был Аудин. Он шутил. Дразнить новичков, наблюдая за их реакцией, было своего рода традицией в их отряде. Вот только слушателям было не до смеха. «Они что, всё слышали?» — пробормотал Мак.
Прежде чем Рем успел открыть рот, вперёд выступил Эндрю. Он вскочил и почти крикнул:
— Вижу, я вам не по нраву! Ну так деритесь! Что бы вы ни говорили, я буду учиться у командира взвода! И никуда я не уйду!
Вот он, боевой запал. Запал солдата, которого можно было назвать не просто молодым, а юным. Оценили ли они этот порыв?
— Я первый, — Рем вскочил на ноги с топором в руке. Он сделал вид, что облизывает лезвие. — Что тебе отрезать?
Даже Энкриду стало не по себе. Внешность иноземца, серые глаза, тон, в котором чувствовалась неподдельная угроза. Казалось, сунься — и лишишься как минимум руки.
— Если ты будешь первый, мне что, с калекой возиться? Я первый, — покачал головой Заксен. Это были первые слова, которые он сказал Эндрю с момента его прибытия.
— Братья, вы же знаете, я не убиваю. Только разминаю. Так что моя очередь первая.
Все трое горели энтузиазмом. Мак, видя это, вцепился в рукав Энкрида и затряс его.
— Бля, разними их! Что они творят? Господин Эндрю, зачем вы это сказали?
Нужно было вмешаться, пока Мак не разревелся. Не мог же он смотреть, как взрослый мужик плачет.
— Хватит.
Хотя, может, всё и к лучшему. Рем не стал бы так себя вести с тем, кто ему действительно не нравится. «Что тебе отрезать?» на его языке означало «давай-ка потренируемся». Так что это было проявление симпатии. Заксен же обычно всех игнорировал, так что сам факт того, что он заговорил, уже был знаком расположения. То же самое и с Аудином. Не будь он благосклонен, он бы просто сказал что-то вроде: «Брат, умерьте свой пыл». Да и не стал бы он так шутить. Как же это всё объяснить?
— Слушай, малец, я сейчас немного занят. Давай так: как только наш командир уйдёт на задание, у меня будет куча времени. Вот тогда и посмотрим. И тогда, даже если будешь плакать и проситься уйти, я тебя не отпущу, — сказал Рем всё с той же жутковатой улыбкой.
Эндрю побледнел, но не отступил.
Можно ли назвать это железной волей?
— Я готов в любой момент! Я — Эндрю из рода Гарднер! Я не отступлю!
Энкриду показалось, что это прозвучало как предсмертная клятва, и вряд ли он ошибся.
Крайс, глядя на это, только качал головой. Энри отступил на шаг. Рем продолжал нагонять страху своей ухмылкой. Аудин что-то бормотал себе под нос: «Брат, успокойтесь, всё равно этого не избежать». А Заксен лишь молча оглядывал их с ног до головы, едва слышно прошептав: «Пару пальцев-то можно отрубить, наверное».
От мысли, что он говорит это всерьёз, становилось ещё страшнее. Энкрид решил вмешаться:
— Не калечить. Мы все из одного отряда. И нам скоро на войну.
Это было и предупреждение, и попытка взять с них обещание. Запретить им всё он не мог, да и не смог бы.
— И во время тренировочных поединков не шуметь.
— Не волнуйся. Я ему первым делом язык отрежу.
«Да прекрати ты уже шутить так».
— Деритесь! Деритесь же!
Пока Энкрид успокаивал впавшего в панику Эндрю, время сна прошло. Кое-как уладив ситуацию, он лёг в постель. Эстер тут же забралась к нему на грудь и ткнула лапой. Словно ругала за то, что поздно пришёл. Он погладил её пальцем по лбу.
— Прости.
Пантера тут же замурлыкала и прижалась к нему. От неё исходило тепло.
Нельзя сказать, чтобы Энкрид совсем не беспокоился о будущем. Особенно когда лодочник являлся во снах и говорил ужасные вещи. Сегодняшняя ночь не стала исключением.
Стоило ему закрыть глаза и уснуть, как он увидел чёрную, извилистую реку.
«Вой в своей темнице, ибо твой плач — моя пища и моя радость».
Ка-ка-ка-ка!
Как нужно смеяться, чтобы издавать такие звуки?
Быть запертым в одном дне — мучительно и страшно. Что будет, если он не сможет двигаться дальше? От одной этой мысли сердце сжималось от тревоги.
Но что он мог поделать?
Проснувшись, ЭнкриД отбросил ночной кошмар. И на этом всё.
«Что должно случиться, то случится. Что нужно делать — то нужно делать. Идти своим путём — вот и всё».
— Доброе утро, — пробормотал он в пустоту и начал свой обычный день.
Техника изоляции, затем боевые искусства Валафа для боя на кровати. После — тренировочный поединок с Ремом и отработка фехтования с Рагной. А потом — тренировка с Заксеном по управлению жаждой крови и развитию интуиции.
— Иногда интуиция — опасное оружие. Если противник умеет искусно обманывать, вы легко попадётесь на его уловку, — говорил Заксен. Как этого избежать? Ответ был прежним: тренироваться, набираться опыта, оттачивать навыки в реальном бою.
Пока Энкрид был рядом, Эндрю, Мак и Энри держались более-менее сносно. Ему казалось, что, несмотря на свои дикие выходки, бойцы отряда проявляли к новичкам симпатию.
Хотя для самих новичков… «Им, наверное, приходится несладко».
Но, может, им это пойдёт на пользу? Как когда-то пошло ему.
Так прошло два дня.
— Пора.
На рассвете, пока его товарищи ещё спали, он вышел из казармы. Настал день отправляться на задание по разведке за рекой Пен-Ханил. Прямой приказ командира батальона. Провал сулил большие неприятности, но успех — достойную награду.
Говорили, что новый комбат именно такой человек. Крайс с воодушевлением рассказывал:
— Маркус, говорят, он помешан на войне. Но тех, кто отличился, он всегда награждает, а виновных — наказывает. В каком-то смысле, он — чудовище, порождённое военной политикой королевства Наурилия.
Тем, кто добился успеха, — достойная плата. Тем, кто провинился, — беспощадный клинок. Идеальный командир для армии королевства. Так что же это за миссия? Какова её цель?
«Это наказание?»
Или шанс?
Энкрид считал, что это шанс. Доказать свою состоятельность, заслужить славу — разве не этого он сам желал?
— Снова встретились.
У ворот он увидел тех, кто присоединился к заданию по переправе через реку. Точнее, это он присоединился к ним. Командиром отряда был назначен Торрес из пограничного гарнизона.