— Знаете, каковы условия для незаурядного мошенника? — ни с того ни с сего спросил Крайс.
После работы те, у кого было время, иногда собирались у костра, чтобы пожарить каштаны или орехи. Именно тогда и прозвучали эти слова.
То была обычная праздная болтовня, без какой-либо цели или умысла.
Возможно, он просто хотел почесать языком, пока остывал обжигающе горячий каштан, который он на мгновение положил на землю.
— Разве дело не в том, что у него котелок хорошо варит? — сказал Рем, постукивая себя по голове. Другой рукой он в это время колол топорищем орехи.
Щёлк. Хрусть.
С выверенной силой и идеальной точностью орех раскололся с громким треском, не отлетев в сторону.
Услышав слова Рема, Крайс картинно покачал головой. Рем, которому этот жест показался невыносимо мерзким, метнул топор.
Конечно, Крайс от этого не умер — стоявший рядом Энкрид успел поймать топор.
— Благодарю за спасение, командир, — невозмутимо произнёс Крайс, и Энкрид так же спокойно кивнул в ответ.
— Да, это уже шестнадцатый раз, как я спасаю твою жизнь. И это так ты относишься к своему спасителю? Не мог бы ты почистить каштан с бо́льшим усердием?
— Слушаюсь, слушаюсь, вот, уже подано.
Крайс ловко орудуя ножом, протянул ему белоснежный, догола очищенный каштан.
Синар рядом ела орехи, завернутые в лепесток цветка, а Эстер, съев несколько кедровых орешков, молча наблюдала за происходящим.
— Эта сволочь уже и страх потеряла, — сказал Рем, забирая свой топор.
Стоявший рядом Рагна дал совет:
— Если хочешь убить, лучше бить топором с близкого расстояния.
— …Эй, ты, псих, думаешь, я этого не знаю?
Рем вспылил, но до поножовщины дело не дошло. Заксен в стороне аккуратно раскладывал каштаны в ровные ряды, а Аудин вещал о том, как не благодарить Господа за столь вкусные дары.
Энкрид, наслаждаясь сладостью каштана, кивнул и продолжил слушать начатый Крайсом разговор.
— Умный мошенник в конце концов слишком полагается на свой котелок, получает удар в спину и стучится в райские врата. Как говорится, сам себя перехитрил. Поэтому незаурядный мошенник не доверяет своему уму.
Энкрид, как раз жевавший несколько каштанов и запивавший их водой, не мог ответить, поэтому лишь слегка кивнул.
— Незаурядные типы тщательно выбирают свою жертву.
Вот в чём была суть слов Крайса. Умный и выдающийся мошенник не выбирает сложную цель. Он добавил, что у азартных игроков похожая стратегия.
— Говорят же, самое сложное — усадить лоха за игровой стол.
Верно.
Обмануть умного сложно, а вот наивного — очень легко. Сложно лишь найти этого наивного.
Сейчас Энкрид в полной мере ощутил это на себе.
— Ну что, и это ты предвидел?
Так спросил Панито — человек, называвший Хескаля своим учителем и считавший себя его правой рукой. Голос его был подобен только что разгоревшемуся полену.
В его взгляде, в жестах, в каждом слове, слетавшем с губ, сквозил обжигающий жар, но в основе всего этого лежала зависть.
Конечно, Энкрид проигнорировал его тон. Даже если бы противник изрыгнул пламя, он бы увернулся и сказал: «А, так ты дышишь огнём», — как будто знал об этом с самого начала.
Говоря, Панито высоко поднял меч в правой руке. Неизвестно, что он с ним сделал, но казалось, будто по клинку пробегает тёмная рябь.
Ки-я-я-я-я!
Меч издал вопль. В нём обитал злой дух. Поместил злого духа в клинок? Можно ли тогда считать этот меч разумным? Эго-меч? Хотя правильнее было бы назвать его просто демоническим мечом.
— Конечно.
Энкрид кивнул. Уголок глаза Панито дёрнулся.
Наблюдая за этим, Энкрид продолжил размышлять.
Если проанализировать и связать воедино все обстоятельства, превратив случайности в часть замысла, ответ станет очевиден. Разрозненные бусины — это просто бусины, но если нанизать их на нить, получится ожерелье.
От кого он получил меч, одержимый злым духом, и какой силой тот обладает?
Многогранное мышление, подкреплённое доказательствами, должно было привести к ответу.
— Веришь в меч, что дал тебе Дмюль? В тот самый меч, что подавляет Волю и сковывает тело злым духом?
Если говорить вроде бы подробно, но при этом обобщённо, можно идеально обмануть противника.
Задав вопрос, он наблюдал за реакцией.
Панито явно вздрогнул от удивления. Его плечи даже слегка затряслись.
Противник с гордостью выставил свой меч напоказ. Он верил, что победит, стоит ему лишь задеть Энкрида.
У Феля тоже был такой меч. Именно тогда родилась Воля Отказа.
Убийца идолов Феля был не слишком эффективен против рыцарей или младших рыцарей, умеющих управлять Волей. Значит, это оружие должно быть опаснее Убийцы идолов и лучше подходить к текущей ситуации.
«Панито в лучшем случае на уровне младшего рыцаря, но всё равно полез вперёд».
И не сказать, чтобы он был напуган. Хотя Энкрид лишь высказал догадку, основанную на анализе ситуации.
— Как?
Панито удивлённо раскрыл рот. В него попадали дождевые капли, но он и не думал закрывать его.
— Разве я не говорил, что всё идёт по плану?
Говоря это, Энкрид понял, что стоящий перед ним человек провёл большую часть жизни в клане Заун. Ему никогда не приходилось странствовать по континенту, быть обманутым или сидеть за игорным столом. Иными словами, он был наивен.
— Доставай и то, что приготовил напоследок.
На этот раз он просто ляпнул наугад.
— Нет, как?
Панито снова удивился.
— Всё по плану.
Энкрид, повторив те же слова, одержал сокрушительную победу в психологической войне.
И тут за спиной Панито появились два мечника, которых даже чёрно-белый мир Энкрида не мог уловить.