Несмотря на упоминание имени императора, он ответил прямым отказом, да еще и не потрудился привести вескую причину, ограничившись простым «не хочу». Вербовщик лишь сдавленно крякнул, но спорить не стал.
— Упрямец, — только и пробормотал он.
Все это слышали, но Глава, проигнорировав и это, перевел взгляд и заговорил. Судя по тону, их знакомство было далеко не поверхностным.
— У каждого, кто сюда пришел, есть свои причины. Рагна уже сказал, чего хочет.
После решительного отказа его взгляд остановился на Энн, которая уже давно закончила с едой.
«Это проявление заботы?»
Глава дождался, пока Энн насытится. В его словах не чувствовалось ни эмоций, ни заботы, но тот факт, что он задал вопрос именно сейчас, говорил об обратном.
«У него привычка выражать все действиями, а не чувствами?» — промелькнуло в голове у Энкрида.
Остальные, похоже, привыкли к этому и молчали. Александра Заун лишь тихо улыбалась.
Казалось, она внимательно изучала лицо, жесты и манеры Энн, но в ее взгляде не было ни капли враждебности.
Энн сглотнула и произнесла то, что собиралась:
— Я слышала, что вы страдаете от застарелой болезни. Возможно, я смогу ее излечить.
Это не было стопроцентной гарантией, но в голосе Энн звучала твердая решимость.
С этой стороны ее сила духа выглядела весьма внушительно.
«Зная, что рискует жизнью, добровольно выпить снадобье, уснуть и доверить свою судьбу Рагне — на такое способен не каждый».
Так считал Энкрид.
— Она говорит о небесной каре, что лежит на нас, — добавила Грида. Все в семье Заун страдали от наследственной болезни, которая в последние годы только усугубилась.
Слова Энн не произвели на Главу никакого впечатления. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
«Интересно, на его лице вообще бывают эмоции?»
Казалось, даже если ему отрубят руку, он будет так же безучастно смотреть.
«Хотя нет, просто смотреть он не станет».
Если бой закончится, он остановит кровь. А если нет — пожертвовав рукой, он заберет голову противника. Его едва уловимая аура по-прежнему поражала.
Он выглядел так, будто в любой момент готов обрушить свой меч, и в то же время казалось, что, если на него внезапно нападут, он будет лишь безучастно наблюдать.
Одним словом — непредсказуем.
— Сын, который хочет Восход, — начал Глава. Он сделал паузу, обвел взглядом присутствующих и продолжил: — и дерзкая девица, что обещает излечить болезнь.
— И еще Шмитт, — добавила его жена, кивком указывая на вербовщика.
Выходит, вербовщика звали Шмитт. Очевидно, он был давно знаком с четой Заун.
— Темпе, это предложение и для тебя, и для всей семьи, — сменив тон, сказал Шмитт. Если раньше он говорил как вербовщик Империи, то теперь его голос звучал по-дружески.
— И все равно не хочу, — вновь ответил Глава, демонстрируя непоколебимую волю. В его словах не было эмоций, но решимость ощущалась ясно.
Шмитт снова сдавленно простонал.
— Как вас зовут? — спросила Александра, откладывая вилку с ножом и аккуратно составляя тарелки. Энн, последовав ее примеру, ответила:
— Энн. Я алхимик, но занимаюсь целительством. У вас ведь есть кто-то, к кому обращаются в случае болезни? Я делаю примерно то же самое.
В любом сообществе, где люди живут вместе, должен быть тот, к кому идут за помощью при хворях и недугах.
— Когда мы болеем или проявляются признаки той самой болезни, о которой вы говорили, мы обращаемся к Милесчии. Кроме того, Милесчия — крестная мать этих детей, — сказала Александра, указав на Рагну и Гриду, и пристально посмотрела на Энн. Что было в этом взгляде? Изучение? Или подозрение?
Грида назвала это небесной карой.
«Наказание, ниспосланное небесами».
Вероятно, это было синонимом проклятия.
К тому же Магрун, хотя и слышал, как Энн назвала это болезнью, а не проклятием, и обещала исцеление, не выказал ни малейшей надежды и не предложил себя в качестве подопытного.
Он не просто не попросил попробовать или осмотреть его — он даже не подал вида, что ему это интересно.
«Он ни на что не надеется».
Скорее всего, они уже встречались с другими целителями и перепробовали все возможные способы.
«Либо же та Милесчия — настолько выдающаяся целительница, что, если уж она не смогла ничего сделать, то и другим это не под силу».
Наверное, Магрун сразу по приезде отправился именно к ней.
Ведь всю дорогу он был не в лучшей форме.
Говорят, мастерство алхимика измеряется годами.
Каким бы выдающимся ни был талант, в этой области невозможно добиться результатов без времени и упорства.
На вид Энн едва исполнилось двадцать. Это тоже, вероятно, мешало возлагать на нее какие-либо надежды.
Итак.
«Глава откажется».
Таков был логический прогноз.
Глава, помедлив, заговорил:
— Если что-то понадобится, скажи, Энн. А тебе, Грида, хоть ты и вернулась совсем недавно, лучше помочь знакомому лицу.
— Да, хорошо, — ответила та.
Прогноз не сбылся.
— Рагна, ты готов? — взгляд Главы остановился на лбу сына, где отчетливо виднелись вырванная прядь волос и след от удара.
— Не сегодня, — ответил Рагна, и Глава уже собирался закончить ужин. Он прибрал приборы и, видимо, хотел пожелать всем спокойной ночи.
В этот момент Энкрид вставил вопрос:
— А почему вы не спрашиваете о моих делах?