— Почему ты не в рыцарском ордене?
Вопрос Романа был вполне уместен.
Ху-ух.
С этими словами он вертикально взмахнул двуручным мечом, который до этого покоился у него на плече.
Тупое лезвие замерло прямо перед носом Энкрида. Тот даже не шелохнулся. Не чувствуя ни капли жажды крови, он просто наблюдал.
— Либо в столице все ослепли, либо у тебя на уме что-то другое?
Оара встретила свой конец так, как желала и к чему стремилась. Роман это знал.
А ещё он знал, что проводить её в последний путь довелось не ему, а этому человеку.
Сомнений не было.
Он преградил Энкриду путь и взмахнул двуручным мечом. Роман принял решение.
Он перехватил меч обратным хватом и вонзил его в землю. Конец двуручного меча ушел в грунт. Глухой удар, пронёсшийся по земле, отозвался в сердце.
Под палящим солнцем, на глазах у всех, Роман заговорил:
— Моё имя — Роман, и я не забуду твоего благодеяния. Когда бы ты ни позвал, даже если это будет сердце Царства Демонов, мой меч будет рядом с тобой. Это не мнение рыцарского ордена, а моя личная клятва.
Слова Романа были наполнены волей. Это была клятва, которой он будет верен даже после того, как станет рыцарем.
Воля, заключённая в этих словах, поражала, но их содержание поражало ещё больше. Это было равносильно обещанию отдать свою жизнь.
Обет, что однажды он будет сражаться за Энкрида, рискуя всем.
— С чего бы мне тебе верить? — несколько ошарашенно переспросил Энкрид.
Если бы у него были хоть малейшие дурные намерения, жизнь Романа оборвалась бы.
Эта клятва могла стать оковами, не позволяющими ему выступить против Энкрида.
— Это лишь дань уважения второму герою, спасшему город. Если не по душе — забудь.
Роман ответил в своём стиле.
Бросил слишком щедрый для простого подарка дар и велел забыть.
Вот и ещё один безумец.
— Вот.
Следующей подошла младший рыцарь с короткими светлыми волосами. Она протянула Энкриду три кинжала.
Все они были метательными, и при виде их Рем прищурился.
— Ты, это же…
— Знаю. Я даю их со знанием дела, — оборвала его блондинка.
Три кинжала легли в руку Энкрида. Взяв их, он ощутил, как что-то едва уловимо коснулось его шестого чувства.
Что-то, чего он не заметил бы, не будь его инстинкт обострён.
— Береги их. И не швыряйся ими попусту, — вставил слово Рем.
— Надеюсь, они помогут тебе на твоём пути, — добавила блондинка.
«Раз уж даёте такую вещь, может, хотя бы объясните, как ей пользоваться?»
— В нужный момент они станут твоей силой в нужной форме.
Таким был ответ на его вопросительный взгляд.
У говорившей это блондинки под глазами залегли тёмные круги. Вид у неё был крайне утомлённый. Но на этом всё не закончилось.
— В городе нет никого, кто бы не знал о вашем подвиге.
Это был Миллио. Он провёл рукой по своим недавно коротко остриженным волосам.
Возможно, он собирался уйти в монахи — настолько короткими они были.
— Если надумаешь в монастырь, могу порекомендовать один? — пошутил Энкрид.
Миллио, не договорив, усмехнулся и показал свою левую руку.
— Что, думали, я всю жизнь буду в одиночестве ублажать свою «леди-левую-руку», вспоминая госпожу Оару? Ни за что. Я найду женщину в десять раз красивее и сильнее её.
Сдобрив речь пошлостью, Миллио озвучил свою грандиозную цель.
Такой женщины не существует. Оара была особенной, а для Миллио — тем более.
Даже после смерти она оставила после себя так много.
Энкрид, зная это, отнёсся к мечте собеседника с уважением.
— Дерзай. И не сдавайся, что бы ни говорили другие.
Это были те же слова поддержки, что он сказал ему, когда тот вознамерился стать спутником Оары.
— Так и будет.
Того Миллио, что переспрашивал, не кажется ли его затея безнадёжной, больше не было.
Миллио кивнул. Его лёгкая улыбка радовала глаз.
Теперь он станет сквайром рыцарского ордена и будет твёрдо идти вперёд.
Воля жить именно так исходила от всего его существа. Это было проявление решимости, убеждений — чего-то нематериального, но ощутимого.
Энкриду казалось, будто решимость Миллио обрела форму.
Крепостная стена, прочная и несокрушимая — таким человеком станет Миллио.
— Среди частей монстров иногда попадаются особенные.
Пока Энкрид молча наблюдал, Миллио снова заговорил.
Люди отличаются друг от друга, то же самое касается дварфов и эльфов.
Разве гиганты — исключение?
Драконидов он никогда не видел, но и с ними, скорее всего, та же история.
Фроки — раса, где индивидуальные различия очевидны.
С монстрами было так же.
Так появились гуль Зерикс, восьмирукий паук, ходящий на двух ногах, и аулбеар, обладающий силой убить младшего рыцаря.
После того, как все они были повержены, остались трофеи. И среди них были особенные.
Из таких трофеев и была сделана эта вещь. Миллио протянул ему лук длиной в свою руку.
— Сделан из кожи гуля, нитей, извлечённых из паука, и костей аулбеара.
Композитный лук. В него было вложено невероятное количество труда.
Значит, дым, что не рассеивался несколько дней, шёл от гнутья лука. Лучших мастеров Саузенд-Брика оказалось недостаточно — они работали несколько дней и ночей, сменяя друг друга и вкладывая всю душу.
— Примите, пожалуйста.