Аудин понимал: в нынешнем состоянии ему не тягаться с противником в скорости. Это стало ясно, стоило им броситься в атаку. Другие, может, и не знали, но Энкрид и еще несколько человек были в курсе, что Аудин обладает отменной проницательностью и в бою полагается не только на силу, но и на ум. С виду он казался грубой скалой, что сносит все на своем пути, но это было не так.
«Слишком быстрые», — подумал он.
Конечно, он мог бы, превозмогая боль, высвободить свою святую силу и без труда одолеть их, но в этом не было нужды. Аудин все рассчитал и только потом двинулся. В каком-то смысле его манера боя была близка к классическому стилю.
Нападавших было двое. Один вооружен трезубцем, другой — длинным копьем. Оба держались на расстоянии, раз за разом совершая выпады. Их тактика «ударь и отступи» была назойливой донельзя. Наконечники копий, жалящие быстрее ос, яростно пытались пронзить и разорвать кожу Аудина.
Он компенсировал недостаток скорости, сведя движения к минимуму, а для надежной защиты отбивал клинки тыльной стороной ладони.
Полы наспех наброшенного на плечи плаща трепетали в такт каждому движению. От этой рванины не было никакой защиты — при каждом касании копья ткань рвалась в клочья.
Выждав момент, Аудин резко пригнулся и рванулся вперед. Он двигался так стремительно, что его тело, казалось, вытянулось в одну линию. Если вложить всю мощь в один рывок, он мог на мгновение сравняться со скоростью противника.
— Ха! — выкрикнул тот, что был с трезубцем.
Аудин прижался к земле так низко, что лезвие лишь чиркнуло его по спине. В удар была вложена чудовищная сила, поэтому даже скользящее касание располовинило его ветхий плащ и оцарапало кожу. Но кровь не пошла. Его кожа была твердой, как стальная броня, — не чета обычной человеческой.
Совершив рывок, Аудин обхватил колено врага. Пусть противник и был проворнее, но в силе он точно не уступал. А вся красота рукопашного боя раскрывается именно вблизи.
Когда Аудин поднял врага, оторвав его от земли, тот взревел:
— Что за!..
Он с изумлением обнаружил, что его нога, зажатая будто между двумя валунами, не двигалась ни на дюйм. Противник инстинктивно попытался вырваться, но тщетно. Оказаться в воздухе было для него полной неожиданностью.
Увидев это, его напарник тут же метнул свое копье. Почуяв колебание воздуха, Аудин определил траекторию полета и лишь слегка качнулся в сторону.
Вжик!
Наконечник копья скользнул по его торсу, словно огибая тело.
Техника уклонения корпусом.
Именно Аудин обучил этому приему Энкрида, так что неудивительно, что он владел им в совершенстве. Вопреки своим габаритам, его тело двигалось мягко, будто он был набит хлопком.
Копье ударило в спину, но лишь скользнуло мимо.
Все это время противник с зажатым коленом так и висел в воздухе. Он выпустил из рук трезубец и протянул к Аудину ладони с отросшими когтями, целясь в предплечье, но тот, не обращая внимания, с силой впечатал его в землю.
Бум! Хруст.
Разумеется, на этом он не остановился. Вбив врага в землю и продолжая держать его за ноги, Аудин кувыркнулся вперед, перекинув их ему за голову. Так, сложив противника пополам, он наступил ему правой ногой на плечо и вырвал позвоночник.
Хр-р-рясь.
Окровавленная кость предстала взору. От чудовищной силы кровь брызнула во все стороны. Когти врага даже не успели коснуться плеча Аудина — все произошло в одно мгновение. Увидев, как расправились с его товарищем, второй враг, вооруженный копьем, вздрогнул. Хоть он и был наполовину невменяем, но даже ему стало не по себе.
— Монстр?
Услышав это слово из уст чудовища, Аудин усмехнулся.
— Господь ждет вас, брат мой, магическое существо.
Дальнейший бой ничем не отличался от предыдущего. Уклоняясь от копья, Аудин сократил дистанцию. На его стальной коже появлялись царапины и даже капли крови — сила противника тоже была немалой. И все же расстояние сокращалось. Враг, попавший в руки Аудина, лишился рук и был сломан пополам. В завершение Аудин продемонстрировал чудовищный трюк, вырвав пальцами шейный позвонок.
Энкрид едва не зааплодировал. Разве противники не превосходили его в боевой мощи? Превосходили. И тем не менее, вот результат. На вид — всего лишь человек-химера, смахивающий на рыцаря. «Но все же не рыцарь».
Граф, восседавший на неестественно темном, почти черном троне, все это время оставался неподвижен.
Заксен, слегка запыхавшись, подошел к Энкриду сзади.
— Этот заклинатель — та еще головная боль.
Судя по оценке Заксена, противник и впрямь был не из легких.
Энкрид взглянул на графа Мольсена. Вздувшиеся на его лбу вены и горящий во взгляде огонь говорили о такой ярости, что слово «убийственный» казалось недостаточным.
— Надо было прикончить его раньше, — с искренним сожалением произнес граф. Он и представить не мог, что этот человек станет для него такой помехой. Какая досада, что все так обернулось, хотя в бой даже не вступил рыцарь.
Впрочем, это еще не означало, что он проиграл. Да и причина, по которой он оставил его в живых, была предельно ясна: он намеревался вселить в него призрака и сделать своим приспешником. Если нельзя подчинить его как человека, то можно сделать это, лишив его человеческого облика.