Чем была изначальная Стена?
«Преодолеть лидера ноллов, рискуя получить ранение».
Лидер ноллов был поразительно быстр и вооружен отравленным кинжалом.
«Бой, в котором нельзя допустить ни царапины».
Сражение, где исход решала одна-единственная царапина.
Ему даже показалось, что эта Стена была уготована специально для него. Скорость рефлексов, когда реагируешь, едва увидев; координация, когда тело движется в тот же миг, как глаз что-то заметил.
Ведь казалось, что в этом бою невозможно победить, не овладев всем этим.
Энкрид считал противника Стеной, но внес в это уравнение небольшую поправку. Можно было бы назвать ее чем-то вроде уловки.
«А что, если встретиться с ним без единой раны?»
Выносливость, конечно, тратилась, но способ был.
К тому же, большинству жителей поселения не пришлось бы умирать.
Энкрид так и поступил.
Теперь пришло время проверить последствия своих действий.
Короче говоря, Энкриду нужно было выяснить, преодолел ли он Стену или же занимался какой-то ерундой.
Проверить было легко. Достаточно было просто подождать.
И вот каков был итог.
«Не возвращаюсь».
Морг, морг, морг, морг.
Сколько бы он ни моргал, ничего не менялось.
Ночь была глубокой, и время возвращения давно миновало.
Следовательно, Стена была преодолена.
— Что вы делаете?
Это был голос наблюдавшего за ним Крайса.
Он валялся рядом. Именно его голос Энкрид слышал все это время.
«Господи, ну и дела, хах, что, у меня в этом году полоса неудач?»
Набормотав что-то в этом роде, он и задал свой вопрос Энкриду.
— А мне кажется, что в этом году мне как раз везет.
— Ну, с этим не поспоришь. Не повези вам, вы бы вряд ли оттуда живым вернулись, но зачем вы так зенками-то лупаете? Похожи на одержимого злым духом. Страшно, давайте прекращайте.
— А, вот как.
Сказав это, Энкрид все же моргнул еще несколько раз.
И при этом размышлял.
Неужели такой уловкой можно было перескочить через день?
Или же это и был истинный путь?
А может, достаточно было просто преодолеть препятствие, именуемое Стеной?
Неизвестно. На самом деле, вокруг было сплошное неведение.
С самого начала, когда он стал проживать один и тот же день, все было чередой необъяснимых событий.
«Интересно, он явится мне сегодня во сне?»
Может, спросить у Перевозчика?
Вряд ли ответ будет любезным, но, кажется, это все же лучше, чем не спрашивать вовсе.
Впрочем, все это было бесполезно.
Тратить душевные силы на подобные вещи бессмысленно — уж лучше лишний раз взмахнуть мечом.
Кх!
Пока он размышлял, Эстер, уютно устроившаяся у него на руках, надавила на его грудь.
Словно в благодарность за то, как он ее использовал, она с самого возвращения не покидала его рук.
Даже когда он мылся, она залезла вместе с ним в деревянную лохань, наполненную горячей водой, которую приготовили несколько работников.
— Кьярр.
Видимо, ей это очень понравилось: вместо резкого мяуканья она издала что-то похожее на выдохшийся стон, принялась топтать когтями грудь Энкрида и, мурлыча, задремала.
Опасаясь, как бы она не утонула во сне, он вынес ее из воды на руках. Хотя, конечно, вряд ли Эстер могла утонуть.
Как бы то ни было, Энкрид только сейчас осознал, что день действительно прошел.
Он преодолел Стену и выжил. Сегодняшний день, когда он, опираясь на свое чутье, научился чему-то новому, закончился. Наступало завтра.
— Теперь — завтра.
Пробормотал он, опьяненный ночью, лунным светом и ветром.
— Еще глубокая ночь.
Чавк-чавк.
Это сказала Луагарне, она же Фрок, вернувшаяся вся в грязи и с прилипшими к телу травинками, с лунным светом за спиной.
— Вернулись?
«Когда же они придут», — думал он, а они, оказывается, вернулись лишь после того, как день полностью закончился.
Чем она занималась все это время, неизвестно, но Луагарне даже не знала о нападении магических существ и зверей.
— Я долго гналась за ним за каменоломню. Тот тип, о котором ты говорил, оказался культистом. Он сбежал.
Энкрид и Луагарне наконец поговорили о том, что откладывали.
И Луагарне сказала, что упустила культиста.
— Упустили?
«Фрок? Человека? Всего лишь человека? Пусть даже культиста-жреца? Фрок упустила одного человека?»
В глазах Энкрида эти слова безостановочно появлялись и исчезали.
Луагарне ощутила странное раздражение. Под его влиянием слова сами сорвались с языка:
— Были причины его упустить.
— А, вот как. Понятно.
«Наверное, потеряла бдительность. Или, может, Фрок — просто бездарь? Возможно. Потому и торчит до сих пор здесь? Иначе давно бы вернулась в столицу?»
— Что-то не так.
— Что?
— Мне кажется, твои зенки говорят о другом.
— Я?
Энкрид был неизменно невозмутим.
Только его глаза говорили о другом.
«Хоть Фрок и бездарь, но соображает быстро».
— Эй.
— Да?
— Ничего.
«Я действительно его упустила. Но он же не мог дойти до того, чтобы назвать меня бездарью. Взгляд, конечно, весьма дерзкий, но вряд ли он это намеренно».
Потому что она и вправду его упустила.
Но почему же на душе так паршиво.
— Похоже, это тот, кто связан с ордой магических зверей и существ.
Сказал Энкрид, и Луагарне кивнула.
— Значит, отступившие сегодня твари могут и не рассеяться.
На эти слова Луагарне снова кивнула.
Жрец-культист вполне мог занять место лидера колонии.