— Если бы я сказал, что я — Четырнадцатый Шао, ты бы поверил? — Цзюнь Мосе улыбнулся.
— Это невозможно, — воскликнул Лао Сунь.
— О? Ты знаешь, что это невозможно? Тогда, если я скажу, что я — Мо Вудао из Неуловимого мира бессмертных, что тогда? — Цзюнь Мосе заморгал глазами.
— Да как ты смеешь?
— Ну, тогда если я скажу, что я на самом деле твой отец, признаешь меня? — Цзюнь Мосе облизнул рот, обнажив белые зубы.
— Ты — Цзюнь Мосе, так что прекрати уже издеваться над другими, — Лао Сунь уже вышел из себя и громко закричал, его глаза покраснели от злости.
— Заткнись! Захлопни пасть, блядь, сукин сын! Если итак давно понял, что я — Цзюнь Мосе, то, хули выёбывался? Мало пороли в детстве? Или, может, наоборот, баловали, как хряка на убой? Хочешь, чтобы я занялся твоим перевоспитанием? Я, конечно, могу снять ремень и пойти тебе навстречу, но, увы, и ах, мне всё равно не стать тебе родным отцом. Хотя, если мамка у тебя красивая, то я подумаю, — взорвался Цзюнь Мосе, закончив свою тираду игривым тоном голоса, чем неимоверно вывел из себя мастера.
Целью Мосе было потянуть время и позволить Байли Ло Юню с его отрядом завершить окружение противников. Спустя несколько минут Байли Ло Юнь с остальными достигли своих позиций. Шестьдесят с лишним высококлассных мастеров окружили четырёх недотёп, так что больше и не стоило беспокоиться, что те смогут убежать и скрыться. Мосе больше не было смысла, да, и интереса продолжать этот бессмысленный диалог.
Молодому мастеру вообще не хотелось больше ни с кем говорить, особенно с тем ублюдком. Пусть он и оскорблял его, однако эта мразь не стоила даже пары коронных слов из его словарного запаса.
— Ты, ты, ты, — Лао Сунь чуть ли не начал плеваться. Пока он думал над своим ответом, его противник его уже успел с говном смешать. Многократно. Как же бесит.
Он вскипел от злости.
Но когда он обернулся, то обнаружил, что три его товарища были явно чем-то встревожены. Лао Сунь поднял глаза и внезапно почувствовал, как его голову обдало холодным потом. В один момент вся его злость буквально застыла от ледяного испуга, который уже успел добраться до его, минуту назад, подгорающей от ярости задницы.
Внезапно все четверо оцепенели с одинаковыми выражениями на лицах: их рты были широко открыты, а глаза вылупились от дикого удивления вперемешку с животным страхом.
Вокруг четырёх мастеров появились, откуда ни возьмись, здоровенные мужские силуэты — взгляды свирепые, лица суровые. Излучая кровожадный блеск своих глаз, эти громилы шаг за шагом аккуратно вышли вперёд.
С каждым их движением содрогалась земля.
Все четверо с первого взгляда поняли, что все эти мастера явно не были дряхлыми стариками. На вид где-то около тридцати-сорока лет, однако, их силы были чрезвычайно огромны. Почти все из них уже достигли уровня достопочтенного мастера.
Все эти люди извергали пронизывающую до костей ярость и злобу, а глаза сверкали таким холодом, словно к окружённым подбиралась волчья стая. Плюс ко всему, каждый из них был нереально высоким и огромным, словно гора, которая внезапно рухнула с неба.
Ощущения страха и беспомощности довели этих четверых до панической атаки. Они попросту начали задыхаться от ужаса.
Где Цзюнь Мосе смог найти такое количество мастеров, да ещё и таких молодых? У четвёрки шпионов уже не оставалось и времени дать себе ответ на такой вопрос. Их сердца наполнились отчаянием.
В таком соотношении сил у них не было ни малейшего шанса на успех. Единственный вариант — это самоуничтожение. Пришла пора им самим отдуваться за чужие грехи.