— Решено! – Конг Линг Янь не очень высоко отзывался о Цзюнь Мосе. «У него нет навыков, чтобы придумать встречный стих для стиха Хан Чжи Дона. И даже если ему удастся придумать что-нибудь… как этот мелкий стих сможет соответствовать стандартам Института Небесной Литературы Вэньсин? Это смешно!»
Цзюнь Мосе похлопал по бедру. Затем он поднял бутылку вина со стола и положил ногу на стул. Он поднял голову вверх, отхлебнул глоток вина и задумался. Затем он еще раз посмотрел вверх, выпил вина и продолжал размышлять.
Взгляд каждого был зафиксирован на Цзюнь Мосе. Даже Император не стал исключением. В глазах Императора был интерес и слабый след холодности. Ему придется заново оценить семью Цзюнь, если Цзюнь Мосе сможет придумать подходящий стих…
Дугу Сяо И и принцесса Лин Мэн с тревогой смотрели на него. «Как он собирается выиграть? Ему придется столкнуться с большим смущением, если его стих не дотянет до отметки…» Однако они ничего не говорили, так как они не хотели нарушать его мысли.
Тем не менее, Дугу Йинг обеспокоился, увидев, как Цзюнь Mосе поглощает более половины бутылки вина:
— Эй…! Ты же не используешь эту возможность, чтобы выпить лишнего вина, да?
Дугу Сяо И свирепо выстрелила взглядом в сторону старшего брата:
— Никто больше, кажется, не беспокоится об этом, так почему же ты паришься?
Дугу Йинг почесал голову в замешательстве. Он остался сидеть, а его беспомощные глаза оставались прикрепленными к бутылке вина в руке Цзюнь Мосе…
Вдруг!
Цзюнь Мосе поднял правую руку и щелкнул пальцами. Ясный и чёткий звук эхом прокатился по залу, когда он сказал:
— Есть!
Все с тревогой слушали, как Цзюнь Мосе самодовольно декламировал свой контрстих:
— Улицы пахнут дерьмом. Человек воняет дерьмом. Собака воняет дерьмом. Свиньи воняют дерьмом. Дерьмо пахнет точь-в-точь как дерьмо. Чтобы твоё имя вошло в историю – учёный должен быть самым вонючим дерьмом из всего дерьма!
Каждый был ошеломлён!
— Это потрясающе! Действительно удивительно! Использовать «вонь» вместо «аромата», а «дерьмо» вместо «цветов»… Круто, круто… – Танг Юань торопливо заговорил. Тем не менее, он даже не закончил своё предложение, когда его начало тошнить. Затем он заткнулся, потому что его живот выразил сильное желание рвать…
Такой контрстих… был слишком тошнотворным. Эта херня может заставить кого угодно тошнить. Поэтому было не странно, если бы люди проблевались… особенно после такой тяжёлой еды…
У всех был странный взгляд на лицах. Они смотрели на Цзюнь Мосе с горем и негодованием. Вдруг маленькая принцесса Города Серебряной Метели Хан Янь Мэн схватилась за рот и выбежала. Несколько молодых девиц последовали за ней…
Наконец Дугу Сяо И последовала туда же, зажав рот. Она выстрелила в Цзюнь Мосе быстрым ненавистным взглядом, прежде чем побежала…
— Кто посмеет сказать, что я неправ? Я нормальный ненормальный! – Цзюнь Мосе громко сказал. Затем он схватил краба, деловито выудил кусок мяса, положил его в рот и начал жевать.
Все наблюдали, как он жевал мясо краба жёлтого цвета. Внезапно цвет лица каждого стал бледным, когда они вспомнили его стих…
Все остались ошарашенными. Фраза «учёный должен быть самым вонючим дерьмом из всего дерьма» заставила двух старых мастеров дрожать от гнева. Конг Лин Ян и Мэй Гао Цзе не сделали никаких замечаний, однако были обеспокоены…
«Ты рассказал этот стих, пока все ели свою еду. Разве ты не пытался заставить нас выглядеть плохо? Твой стих, возможно, на высоте, но ты наверняка убил аппетит каждого…»