Заключительная история
Голубой батик
Развязка…
“Я все еще девственница.”
“Не нужно врать. Я итак все вижу.”
“Но это правда. Клянусь Аллахом, я все еще девственница!”
“Тогда чьего ребенка ты носишь в утробе? Призрака?”
“Я не знаю…”
“Ну да, конечно. Знаешь, с тех пор, как я стала акушеркой, я ни разу не ошибалась. У тебя в утробе кто-то есть. Когда пройдут девять месяцев, на свет появится ребенок. И неважно, кто отец ребенка.”
“Но я девственница…”
“Как скажешь, Аном. Я слышала множество историй от девушек, которые хотели сделать аборт. Некоторые говорили, что так вышло случайно. Другие – что возлюбленный нарушил обещание. Кто-то даже утверждал, что жених умер до свадьбы. Ну и, конечно, были жертвы изнасилования. Однако я никогда не слышала, чтобы кто-то из них называл себя девственницей. Ты первая.”
Аном молчала, но взглядом проклинала эту акушерку, которая не верила ей. В то же время, она решительно опровергала то, что врач говорила ей ранее. Даже если не брать во внимание тот факт, что она была беременна больше месяца – она и вовсе никогда не была с мужчиной. Эта акушерка – идиотка! Аном в сердцах проклинала ее снова и снова.
“Подожди, ты уходишь? А где моя плата?”
“За что я должна вам платить? Вы даже свою работу нормально делать не можете!” презрительно пожаловалась Аном.
“Ох, девочка… не будь ты беременна, я бы тебя пинками отсюда погнала, поняла?!” оскалилась Мак Дом с никотиновой жвачкой во рту.
Аном лениво спустилась по лестнице деревянного дома. Из нее сыпались все мыслимые и немыслимые проклятия, и она не задумывалась, слышит ли их акушерка, или нет. Аном была вне себя от злости, потому что она никогда еще не была настолько обиженной, как сейчас.
С горящим сердцем, Аном пошла домой. Слова Мак Дом все еще жужжали у нее в ушах. Иногда она гневно ворчала:
“Клянусь, я последний раз ходила к этой старой карге. У нее же просто маразм!”
“Мама, я вернулась!” крикнула Аном, переступая порог дома, который достался ей от покойного отца, и в котором она жила только с матерью.
“Куда ты выходила?”
“Никуда. Я просто гуляла по деревне. Любовалась видами.”
“Ты ходила к Мак Дом?”
Аном молчала.
“Аном!”
“А… да?”
“Я спрашиваю, ты ходила к Мак Дом? Утром ты говорила, что в последнее время ты плохо себя чувствуешь.”
“Нет… Со мной все хорошо.”
“Вот как?”
“Я просто хотела пойти к врачу, мама. Я думаю, нельзя во всем доверять словам Мак Дом.”
“Почему это мы не можем ей доверять? Мак Дом стала акушеркой нашей деревни еще в молодости. Именно она помогла мне, когда я тебя рожала.”
“Да. Но ее специализация ограничивается беременностью и рождением детей. А у меня другая проблема. Я не беременна…”
“Да, ты не беременна. Но Мак Дом – умная женщина. Она излечила множество других болезней.”
(Пер.: точный перевод реплики. А вообще, беременность – не есть болезнь:))
“Все хорошо, мама. Завтра я поеду к врачу в город.”
“Хммм… Ну да, конечно.”
“Мама!”
“Хммм…?”
“Где мой голубой батик?”
“Зачем он тебе?”
“Он мне нужен, я хочу принять ванну. Зачем же еще?”
“Он висит на улице.”
Аном выбежала из дома, сняла с веревки батик, развевающийся на сумеречном ветру, и понесла его за дом. Она сняла с длинных волос ободок, стянула с себя изношенную футболку и джинсы, и повесила их на цинковую стену ванной комнаты. Пока она раздевалась, ее сосредоточенный взгляд был направлен наружу через маленькие щели в стене. Она опасалась, что кто-нибудь решит насладиться «бесплатным шоу». Был не один случай, когда деревенские темные личности подглядывали за Аном. И даже бодрящий плеск горячей воды в лицо ничему их не учил.
Ее любимый голубой батик был аккуратно завязан на груди. Аном уселась у бойлера и черпала воду, ведро за ведром, медленно поливая ей тело. Холодно.
Хотя мать и говорила ей много раз этого не делать, Аном постоянно принимала ванну во время сумерек. Она не знала, почему, но предпочитала именно это время – когда вода холоднее, а небо просто чудесное. Не светло и не темно. Аном любила запрокинуть голову и смотреть на небо ало-пурпурного окраса. А еще лучше – когда было видно Луну, свет которой прорезался из-за облаков.
Пока Аном принимала ванну, ей вспомнился случай, произошедший несколько месяцев назад. Также во время сумерек. Аном вспомнила, что она также собиралась принять ванну, но забыла взять с собой купальный халат. И внезапно увидела голубой батик, висящий на ветви тикового дерева, раскинутого над ванной без крыши. Аном несколько раз попыталась снять батик с дерева, но ветка росла слишком высоко, и она не смогла до нее достать. Некоторое время она смотрела на батик, и под дуновением ветра он сам упал ей в руки. От него исходил приятный запах, и он казался новым. Аном подумала, что ее мама недавно купила его, и сразу повязала его на груди. Тогда она принимала в нем ванну первый раз.
“Аном!” мысли Аном развеял голос Марии.
“Да, мама.”
“Ты еще не закончила мыться? Люди готовятся к азану… Нехорошо быть на улице в такое время. Сейчас по улицам бродит много призраков и демонов. Сколько раз тебе говорить? Почему ты такая упрямая?”
“Да, да… Я уже захожу. Уже заканчиваю,” сказала Аном, выходя из ванной. Мария стояла и ждала ее у задней двери со злым лицом. Она была очень недовольна поведением дочери.
Аном беспечно вошла в дом. Когда Аном проходила мимо, Мария посмотрела на голубой батик, надетый на дочери и покрывающий ее тело от груди до пят.
“Потом его повесишь. Просто не бросай его, где попало. А еще лучше, выброси.”
“Эм… зачем?”
Аном села за обеденный стол и взяла пластиковую пиалу с горчицей, стоящую в центре.
“И ты еще спрашиваешь, зачем? Мы не знаем, кому он принадлежит. Ты просто забрала его, как будто он твой,” сказала Мария, протягивая Аном кухонный нож.
“А кто просил их оставлять его на дереве? Нашла – значит, мое. И потом, я пользуюсь им уже несколько месяцев, и его никто не искал. И меня даже не арестовала полиция,” саркастично ответила Аном. Ее руки ловко нарезали овощи, которые скоро должны были пойти на суп к ужину.
“Хах… думаешь, это смешно? Это неважно. Просто нехорошо пользоваться чужими вещами. Не говоря уже о том, что мы не знаем, откуда эта вещь. Разве ты не боишься? Кто знает – вдруг этот батик оставил призрак? А теперь ты его носишь.”
“Ну это уже просто смешно, мама…”
“А откуда тебе знать? Я уже молчу о том, что ты любишь принимать ванну в сумерках. В конце концов, это их время…”
Мария попыталась напугать Аном, хотя и понимала, что шансы на это были ничтожно малы. У ее дочери было каменное сердце. И достучаться до нее всегда было крайне сложно.
“Даже если это и так, то это хорошо. Все призраки преследуют людей. А этот, вместо того, чтобы напугать меня, оставил мне подарок. Вроде мелочь, а как приятно…” шутила Аном. От ее слов Мария еще больше разозлилась, едва уловив игривый тон дочери.
“Мама, ну я же просто шучу… ну чего ты?”
“Хммм… ну-ну. Все, хватит. Иди и помолись. После этого поможешь мне с ужином.”
“Хорошо!”
Аном встала и обняла маму со спины, оставив поцелуй на ее морщинистой щеке. Мария улыбнулась, не зная, что ей делать со своей дочерью.
Утром следующего дня Аном собиралась в город. Она надела белое баджу курунг в джохорском стиле (Пер.: Джохор – город в Малайзии) с коричневыми анисовыми узорами. Ее длинные волосы были собраны в пучок и закреплены заколкой в виде бабочки. Почему-то, несмотря на низкий достаток, она старалась одеваться красиво.
Когда Аном выходила из дома, Мария подметала сухие листья во дворе.
“Мама, я еду в город,” сказала Аном, быстро проходя мимо матери.
“Эм… зачем? Аном! Я спрашиваю, зачем тебе туда ехать?”
“Я еду к врачу на осмотр. Мне до сих пор не очень хорошо…” сказала Аном, и тотчас же ушла.
“Будь осторожна, Аном…” напомнила Мария.
_____________________________________________________________
В клинике.
_____________________________________________________________
“Что?!”