В тот момент, когда фрагмент души Рин был поглощен, багровое свечение померкло в глазах Тиберия. Его тело, измученное нанесенными самому себе ранами, безжизненно обмякло в руках Майкла. Не было времени на лечебные зелья, не было шанса на чудо в последнюю минуту.
Михаил тяжело, устало вздохнул и осторожно опустил тело Тиберия на землю перед Лайлой.
«Прощай, мой друг», — прошептал Майкл, его голос был едва слышен. «Будь спокоен».
Он скрестил руки Тиберия на груди в жесте уважения, в последнем прощании в соответствии с обычаями Южного континента, где родился Тиберий.
Затем Майкл выпрямился, его взгляд стал жестче, когда он повернулся к Лайле.
«Теперь ты заботишься о Рин?» — спросил он, его голос был тихим рычанием. «Это… то, на что способна Принцесса Убийства. Она не какая-то… цирковая клоунесса, изрыгающая пустые угрозы. Она настоящая, Лайла. Настоящая работа».
Лайла уставилась на безжизненное тело Тиберия, холодный ужас пробирался по ее позвоночнику. За эти годы она столкнулась со множеством жестоких и жестоких людей. Она своими глазами видела тьму, таящуюся в сердцах мужчин и женщин, глубины разврата, на которые они были способны.
Но было в Рин что-то такое… что-то, что пронзало ее до глубины души.
Это была не просто повседневная жестокость, ликующий садизм, чистая радость, которую она, казалось, получала, причиняя боль. Это был… обман.
Лайла вспомнила с ясностью, от которой у нее свело живот, свою первую встречу с Рин. Это было около месяца назад, как раз перед тем, как Майкл начал свою атаку на Скайхолл.
Добрая, пожилая женщина, с морщинистым от возраста лицом и глазами, полными нежной мудрости, подошла к ней. Она назвала себя Бай Мин, и она казалась… обеспокоенной. Она спрашивала о Гарри, о трудностях Лайлы, о ее страхах. Она предложила утешение, совет и… подарок.
Милость Авы.
Лайла, отчаянно желавшая защитить своего сына, ослепленная собственным страхом и отчаянием, приняла это. Она не ставила под сомнение мотивы женщины, не подозревала… ничего.
Теперь, оглядываясь назад, она поняла, как глупо поступила.
Даже Майкл год назад пал жертвой ее обмана. Он столкнулся с Рин в Эдемском саду, замаскированной под молодую эльфийку, на первый взгляд безобидную продавщицу. Их разговор был коротким, несущественным. Это был MO Рин, поскольку она была хамелеоном, который мог смешаться с любой толпой, принять любую личность, чтобы достичь своих извращенных целей. Она подходила к своим целям, своим жертвам, с добротой, с беспокойством, с тщательно созданным фасадом сочувствия, чтобы завоевать их доверие, ослабить их защиту и нанести удар, когда они меньше всего этого ожидали. А для Лайлы, ослепленной своей любовью к Гарри, отчаянно пытающейся защитить его от надвигающейся тьмы…, она была идеальной целью. Легкая добыча.
Для Рин манипулирование Лайлой, убеждение ее принять изменчивую, потенциально смертельную благодать было детской забавой. Игрой. Способом развлечь себя, немного отомстить Майклу за то, что он украл Гримуар у нее из-под носа.
Наконец, Майкл снова перевел взгляд на Лайлу, его гнев угас, сменившись холодным, расчетливым беспокойством. Теперь он мог видеть это, колебания энергии вокруг нее, то, как ее аура мерцала и пульсировала, словно пламя свечи в урагане. Эта благодать… она разрывала ее изнутри.
«Чёрт возьми, Лайла», — пробормотал он, качая головой. «В этот раз ты действительно облажалась».
Он вошел в Систему, сосредоточив свой разум на запутанном интерфейсе и бесконечных возможностях, которые он предлагал.
«Система, — подумал он, — можешь ли ты… стабилизировать эту благодать? Ту, которую она впитала?»
[Система может это сделать. Однако для стабилизации благодати Авы потребуется 150 миллионов очков крутизны.]
[Хочет ли ведущий стабилизировать благодать сейчас?]
«Сто пятьдесят миллионов?» Майкл поморщился. Это была большая часть его текущих резервов. За последние несколько месяцев он накопил более двух миллиардов крутых очков, благодаря своим победам над Скайхоллом и… энтузиазму его армии в отношении грабежа. Но даже для него это были значительные расходы.