В самой Гильдии Мастеров Божественной Руны аромат лекарств лишь усилился. Если обычная пилюля какое-то время пробыла бы внутри Гильдии, тогда она впитала бы лечебный аромат и стала бы лекарственной пилюлей. Если смертный подышал бы этим ароматом, его разум стал бы чище, а он сам стал бы ученым номер один в своей стране. А если бы мастер жил здесь круглый год, это также было бы полезно для его культивирования.
Фундамент Гильдии, её стены, каменные столы и каменные скамейки, и даже кухонные принадлежности были покрыты рунами. Эти руны не только служили в декоративных целях, но и были массивами, которые могли бы собирать энергию происхождения или усиливать инструменты.
«Мисс Юэ, я видел, как за пределами Гильдии собрались люди, ожидая какого-то теста. Что там за испытание?» — спросил Линь Мин, который следовал за Юэ Люсин.
«Кажется, Гильдия так набирает стражей. Эти люди пришли, чтобы подать заявку» — небрежно сказала Юэ Люсин. Узнав об этом, Линь Мин был ошеломлен. Так много людей пришло, чтобы попытаться стать стражей, и все эти люди были выдающимися молодыми героями!
Однако если подумать об этом, то все казалось весьма разумным. Став стражем, можно было не только легко вступать в контакт с великими людьми в Гильдии, но и можно было получить высокую заработную плату. Один только лекарственный аромат пагоды был бы очень полезен для культивирования, если вдыхать его ежедневно.
Линь Мин продолжал следовать за Юэ Люсин через ряд извилистых коридоров, пока они не достигли широкого зала.
В этом большом зале было несколько аккуратно расположенных рядов синих каменных прилавков. На прилавках этих были разные инструменты алхимии и надписи.
Позади некоторых из этих прилавков были молодые мастера. Эти мастера были облачены в халаты и явно работали с прилавками. Несколько стариков сидели в стороне, судя работающих, пока сами пили чай, и иногда давали указания. Было ясно, что они направляют своих учеников.
«Сэр Линь, посмотри. Тот, кто в черно-белом халате, является мастером божественной руны, а тот, кто в синей и красной одежде — алхимик. Значки на груди представляют собой их ранг: чем больше полос, тем выше их ранг».
В Городе Божественной Руны алхимики и мастера божественной руны были разделены. Хотя в Гильдии было огромное количество алхимиков, Гильдия имела в своем названии «Мастеров Божественной Руны» именно из-за того, что статус мастеров божественной руны был выше, чем у алхимиков!
Линь Мин видел своими глазами, как ученик завершил символ божественной руны, а затем положил его на камень. Символ немедленно растворился в камне, сливаясь с ним.
Затем камень засиял блестящим светом. После того, как сияние угасло, камень все еще светился золотым светом, потому что он, фактически, превратился в золото!
Камень и в правду превратился в золото!
Обращение камня в золото было бессмертным умением, о котором мечтали смертные. Однако это была бесполезная способность для мастеров, потому что для них золото ничем не отличалось от железа.
Однако если кто-то сказал бы Линь Мину, что он мог превращать камень в золото, просто касаясь его, сам Линь Мин не мог бы похвастаться таким навыком.
Не говоря уже о Линь Мине, даже Король Великого Мира не смог бы этого сделать. Чтобы совершить это чудо, нужно было быть хотя бы Императором!
Это было связано с тем, что превращение камня в золото связано с изменением структуры материи, что было частью Законов Небесного Дао. По правде говоря, изменение структуры материи нарушало Законы Небесного Дао. Хотя это не было сродни восстанию против небес, но было чем-то похожим. Если мастер не был Императором или не пересек небесное бедствие, тогда он не смог бы сотворить такое.
Однако только что на глазах Линь Мина простое искусство божественной руны справилось с этой задачей. А все потому, что на Дороге Асуры искусства божественной руны представляли Небесное Дао, волю бога. Из-за этого люди изменили это умение от техники надписи до искусства божественной руны.
После того, как мастер божественной руны превратил камень в золото, Линь Мин увидел, как другой мастер помещает символ божественной руны в бассейн воды. Вода там стала густой и вскоре превратилась в масло.