— Ей! Ей, парень! Разве сегодня не твоё сражение? Дерьмо… Альтор, иди сюда. Этот дурак застрял в ледяном образе бог знает сколько времени.
Голоса были отчётливо слышны, однако Рэндидли ощущал себя словно на дне глубокого колодца. Сторонний шум и внешние раздражители крайне медленно достигали его сознания и по много раз отражались от стен тюрьмы, которую Рэндидли выстроил для себя.
Какая-та далёкая часть его разума непривычно радовалась числу тридцать четыре, но оно озадачивало другую часть разума Рэндидли, что управляла его телом. Его плывущее в ледяной болотной трясине сознание обратилось к реальности и позволило ему посмотреть на пару прислужников, что смотрели на него явно обеспокоенными взглядами.
Его голова была охвачена болью, но сама боль ощущалась крайне вяло, ведь его разум был пуст и скован холодом. Доходящие до его мозга ощущения будто принадлежали совершенно другому человеку, и лишь немного позже Рэндидли удалось осознать, что он сам испытывал эти ощущения. Оба прислужника перед ним переглянулись.
— Как думаешь, он в порядке…?
— Разве не ты видел его ещё во время своего предыдущего патрулирования? Как ты мог позволить ему зайти так далеко? Если судить лишь по бледности его лица, то весьма вероятно, что он побил все рекорды по длительности пребывания застрявших в этом образе…
— Именно поэтому многие жалуются, что этот образ хранят здесь! Он опасен для посетителей Зала Стоек!
— А он… даже без обуви…
— Считаешь, он потерял свою обувь…? Ну, у меня есть запасная пара, которую могу одолжить ему.
Рэндидли пребывал в состоянии неспособности передвигаться, ведь его телу требовалось достаточно много времени, чтобы начать следовать указаниям его разума. Казалось, всё пространство между его мозгом и мускулами было скованно вечным льдом. Так что сейчас Рэндидли мог лишь немного покачиваться со стороны в сторону.
К тому же Рэндидли искренне пытался осознать, зачем ему хотелось двигаться. Он ощущал себя разорванным изнутри. Какая-то часть убеждала его, что такие движения были полезны для него. Но другая часть пыталась напомнить ему о чём-то, что ему нужно сделать…
В результате два прислужника потащили Рэндидли куда-то через ряд петляющих коридоров. Время от времени они бросали взгляды на Рэндидли, но видели лишь его остекленевшие глаза и вздрагивали. В какой-то момент один прислужник произнёс короткую фразу, и они остановились. С большой осторожностью Рэндидли посадили на стул. Мужчина порылся в своём пространственном кольце и достал оттуда два меховых сапога.
Он успешно надел первый сапог на левую ногу Рэндидли и уже начал поднимать вторую ногу, чтобы поставить её в сапог. К их удивлению, Рэндидли наклонился и схватился за голенище левого ботинка. Его кулак сжался.
— Что он делает? — нахмурился прислужник, что достал эти сапоги, тогда как его напарник держал руки за спиной.
— Вероятно, он повредил свой мозг. Он слишком глубоко погрузился в тот образ, — ответил напарник. — Будем надеяться, что в этом происшествии нас не выставят виновными.
Рэндидли потянул сапог вверх.