«Малыш, успокойся, ладно?»
Голос Блоба эхом раздался в его голове, резкий и сухой, как всегда.
Макс раздраженно моргнул. «Ты молчал несколько часов».
«Да, ну, я подумал, что дам твоему мозгу отдохнуть после всей этой эмоциональной травмы», — проворчал Блоб. «Но серьезно — не дави. Ты выглядишь исцеленным, конечно. Но твое тело разорвано изнутри. Космические штормы, адская энергия — и то, и другое одновременно? Это не то, от чего можно просто уйти».
Макс слегка нахмурился. «Так… это еще не конец?»
Блоб вздохнул. «Физически, да, твои ткани срослись. Кости срослись. Органы функционируют. Но есть остаточные шрамы. Энергетические искажения. Думай об этом как о… яде, все еще застрявшем в твоем кровотоке. Потребуется время, чтобы вымыться».
Он помолчал, а затем добавил с хрипом: «Честно? Если бы это был кто-то другой, от него уже остались бы только пепел и сожаления. Радуйся, что ты вообще дышишь».
Макс слегка кивнул, выражение его лица стало более спокойным.
«Ладно», — сказал он. «Я отдохну».
Он перевел взгляд на полотно, покрывающее верх тележки. Сквозь щели он все еще мог видеть ночное небо — его необъятность напоминала ему, как далеко он от дома.
Но даже на таком расстоянии что-то слабо пульсировало в глубине его сознания.
Сердцебиение.
Знакомый. Тонкий.
Это не было его собственным.
Теперь он мог ясно это чувствовать — след крови, которую он дал Элис несколько месяцев назад… все еще резонирующий. Все еще отвечающий.
Она была жива.
Где-то там. Где-то на этом огромном, опасном континенте — она была жива.
И Макс знал, что ему нужно делать.
Как только его тело восстановилось…
Он найдет ее.
—
На следующее утро, когда первые лучи солнца осветили небо, тепло коснулось брезента лагеря, где лежал Макс.
Он пошевелился.
Трансформация «Чешуя дракона» все еще покрывала его руки, черная чешуя слабо мерцала с каждым вдохом. Но что-то изменилось — он это чувствовал.
Боль прошла.
Скованность уменьшилась.
Макс медленно сел, его суставы хрустнули от усилий. Он сжал кулаки, согнул пальцы, покрутил плечами. Все двигалось, хотя и вяло.
«Еще несколько часов, — подумал он, чувствуя, как возвращаются прежние силы, — и я снова буду на пике формы».
Затем-
Снаружи раздался тихий шорох.
Брезентовый полог в передней части его лагеря слегка сдвинулся, и из-под него выглянуло маленькое личико.
Там стоял мальчик — не старше шести лет — с широко открытыми от любопытства глазами.
Макс сразу узнал его. Тот самый ребенок, который звал отца вчера вечером.