В деревне есть четыре клана самураев. Крупнейший – Дом Ниги, следом за ним – Дом Шигано, Дом Ганата и, наконец, Дом Мишио. Вместе с Домом Кацурай, откуда происходят шпионы-оммицу, и Домом Шуро, хранящим традиции некромантии, они составляют Шесть Домов.
Жил один юноша. Он родился в Доме Мишио, но в деревне род передавался по женской линии. Мальчики, неважно кем бы ни рождались, не получали имени своего клана. Мальчик считался мужчиной лишь после женитьбы, и он принимал родовое имя своей жены.
Этот юноша не был женат. Более того, его мать не занимала сколь-нибудь видной позиции в Доме Мишио, а сам он не проявил особого таланта мечника – того, чем определяется ценность ребёнка, родившегося в клане самураев. Он был привлекательным молодым человеком, но приятная внешность лишь сделала его объектом насмешек. Прирождённая доброта к окружающим лишь подливала масла в огонь незатухающего пламени постоянных издёвок.
Юношу звали Тацуру.
Ниги Арара была старшей дочерью главы Дома Ниги, и на год младше Тацуру. И положение Тацуру всегда, сколько она помнила, очень злило её.
Дети самурайских родов с малых лет проходили тренировки – строгие даже по стандартам самураев. Арара и Тацуру, будучи сравнительно ровесниками, зачастую вместе проливали пот, а иногда и кровь. Но Тацуру всегда считался мягко говоря недостойным, а говоря более прямо – законной жертвой.
Любой, кого с детства подвергали нападкам, стал бы отчуждённым и угрюмым. Не было бы ничего удивительного, если бы Тацуру обозлился на всех окружающих. Но он был не таким. Сколько бы над ним не насмехались, сколько бы ни оскорбляли, сколько бы не отвергали – он оставался самим собой. Он лишь усерднее тренировался, пытаясь хоть так завоевать признание. Он всегда был вежлив, скромен, и никогда не жаловался на притеснения и несправедливость.
Нужно также заметить, что он всегда, разговаривая с кем-то, смотрел собеседнику в глаза. При всей скромности он не был подобострастен. Его лицо было приятным, но не холёным. Но его поступки, как и его душа, были прекрасны.
Арару всё это злило ещё больше. При всех своих скромных способностях Тацуру, благодаря усердным тренировкам, мало-помалу вырастал достойным самураем. С точки зрения Арары окружающие были крайне несправедливы к нему. А Тацуру лишь достойно терпел все невзгоды.
Арара, наследница Дома Ниги, должна была поддерживать репутацию клана, и не могла просто заявить о своём неодобрении. Но когда ей исполнилось четырнадцать лет, её терпение окончательно лопнуло, и она обратилась к своему дяде в поисках совета.
– Дядя, известен ли вам Тацуру из Дома Мишио? – начала она, – Он на год старше меня. Почему он такой, какой есть? Меня это злит несказанно.
– Злит, говоришь? – спросил дядя, – Но всё-таки он не так уж значителен. Тебе, той кто однажды встанет во главе Дома Ниги, не стоит так тревожиться о нём.
– Я вовсе не тревожусь о нём. Меня это просто злит.
– Но почему тебя сердит отношение к кому-то вроде него? А-а…
Отец Арары был родом из Дома Ганата, а её дядя, который на восемь лет младше – довольно эксцентричный человек, остававшийся холостым даже в возрасте тридцати лет. Он с юношества просто бродил, где хотел, брился редко и небрежно, а также постоянно носил странные очки, добытые в одном из странствий.
Но Арара очень любила своего беспутного дядю, даже несмотря на его незначительные способности к бою на мечах – и ведь при том, что отец Арары, его брат, обладал настолько впечатляющим талантом что, несмотря даже на свой мужской пол, получил прозвище «бог войны» и смог жениться на главе Дома Ниги. И, честно говоря, при слове «родственник» первым в её голове всплыло бы лицо дяди. Тот, в свою очередь, обожал её.
– Во-от оно что. Понятно, – сказал дядя, – Ты, похоже, находишь этого юношу не таким уж и неприятным, а, Арара?
– О чём вы, дядя?! Я лишь хочу сказать, что на него невыносимо смотреть! Почему он молча терпит недостойное отношение к себе?
– В таком случае, пожалуй, это можно назвать праведным негодованием. Почему бы тебе просто не высказать это перед всеми, а самому мальчишке сделать выговор?
– Это не подобает дочери главы клана.
– Хм-м. Да, пожалуй, как дочь главы клана ты не можешь высказывать всё, что думаешь. Не слишком-то удобное общественное положение. Тем более, что ты родилась в Доме Ниги.
– Я горжусь моими матерью и отцом! – возразила она.
– Хорошо, хорошо. Ты молодец.
– Как вы смеете гладить девочку по голове!
– О, прости. Я больше не буду, прости своего безрассудного дядю. Я не смогу жить дальше, если ты возненавидишь меня.
– В моём сердце нет места для ненависти к вам, дядя! И я не просила останавливаться. Нет…
Отец и мать Арары были в первую очередь главами сильнейшего из самурайских кланов, и лишь потом её родителями. Их отношения с ней скорее напоминали отношения учителя и ученика. Притом главы Дома Ниги были строжайшими из учителей, а от Арары ожидалась в первую очередь прилежность и верность.
С другой стороны, её дядя, пусть и безответственный, был также очень добрым. Он часто обнимал её, когда она была маленькой, и даже сейчас иногда гладил по голове. Арару это очень смущало, но чувство родственного тепла радовало её.
Дядя был единственным, кому Арара могла доверить любой секрет. Свои истинные мысли по многим вопросам она могла поведать лишь ему.
И поэтому, когда ей исполнилось семнадцать а дядя вернулся из очередного путешествия, Арара призналась ему:
– Дядя, я… Похоже, я влюблена в Тацуру.
– Вот как, – дядя улыбнулся, – Чудесно. Моя племянница наконец открыла для себя любовь. Да, чудесно.
– Как вы думаете, мы сможем обручиться?
– Ого!
Арара и сама понимала – вопрос непростой.
Для начала, следует узнать о чувствах самого Тацуру. Они часто тренировались вместе – как и все дети четырёх самурайских семей, но Арара никогда не разговаривала с Тацуру наедине. Женитьбы, конечно, далеко не всегда начинаются с того, что юноша с девушкой решают пожениться, так что само по себе отсутствие близких отношений может и не быть препятствием, но если Тацуру откажется, то свадьбе не бывать. Но даже если Тацуру примет предложение, остаётся вопрос – дозволят ли это главы Дома Ниги. Фактически, это главный вопрос.
Тацуру, грубо выражаясь, лишь мелкая сошка в Доме Мишио, в то время как Арара, наследница Дома Ниги, обладает солидным влиянием. Ей не составит труда заставить Тацуру подчиниться, но без одобрения родителей она ничего не сможет предпринять.
К ней сватались уже несколько лет. Если родители Арары согласятся на одно из этих предложений, то её могут сразу же выдать замуж, невзирая ни на её чувства, ни даже на возражения.
В настоящее время её руки искали второй и третий сыновья Дома Шигано, старший сын Дома Ганата, и старший сын Дома Мишио. Араре было не столько сложно решить, кто из них наиболее достоин жениться на ней, сколько попросту безразлично. Эти юноши немного отличались возрастом, внешностью и телосложением, но как мечники были примерно равны Араре. Никто из них не обладал выдающимися способностями.
Главы клана обдумывали вопрос, но, похоже, пока затруднялись выбрать наилучшего мужа для дочери.
Что до Арары, то она, пока не открыла в себе любовь к Тацуру, не особо интересовалась женитьбой. Ей подошёл бы любой из женихов. Она полагала, что просто выйдет за кого скажут, родит детей, будет воспитывать и тренировать их. Это было бы правильно. Она исполнит свой долг. Для неё это было чем-то естественным.
Если бы она не влюбилась, то никогда бы не усомнилась в правильности этого. Но теперь не могла оставить всё как есть.
Вскоре после того, как Арара рассказала дяде о своей влюблённости, она вытащила Тацуру в укромное место, где их никто бы не увидел, и излила ему свои чувства в той же манере, в какой бросила бы вызов на дуэль.
– Тацуру-сама, я влюблена в вас. Прошу вас жениться на мне!