Легче было бы просто умереть.
Мэри не впервые испытывала это чувство.
Когда-то, после того как трое её прежних товарищей погибли, она долго, и ночью и днём, жила с мыслью о смерти. Точнее, чувства скорби, вины и потери терзали её, и смерть казалась единственным спасением.
Тогда Мэри думала о самоубийстве, но это казалось неправильным. По сути дела, она выжила благодаря тому, что её товарищи пожертвовали собой. Она выжила благодаря им – разве у неё есть право умереть? Нет – пока не испытает намного, намного горшую муку. Это наказание, которое она заслужила.
И поэтому даже когда ей становилось совсем невыносимо, она терпела. Она не могла позволить себе умереть.
Но на этот раз всё иначе. Возможно, ей и в самом деле лучше умереть. Фактически, Мэри всерьёз сомневалась, что ей действительно нужно жить.
В конце концов, её будущее выглядит ужасно. С ней поступят кошмарно, грязно – как именно, ей не хотелось даже представлять. Не хотелось, но мысли сами собой лезли в голову. Что с ней сотворят орки? А этот гоблин, он тоже?
Нет. Сейчас всё серьёзно.
Я умру.
Верно. Откушу себе язык и умру.
О, но, возможно, смерть не помешает им осквернить её тело. Хотя, она же всё равно уже будет мертва, так какая разница? И всё же мысль об этом была невыносима.
Нет. Нет. Нет. Нет.
– Мэри.
– А?.. – Мэри подняла голову.
Ранта выглядел подавленно, и обильно потел. Словно над ним нависла тень смерти.
И всё же, подумала она, тебе-то легче. Тебя всего лишь убьют.
Её же ждёт гораздо худшая судьба. Они будут истязать её, как им заблагорассудится, терзать её тело и душу, а потом, наигравшись, убьют каким-нибудь жестоким способом. Такая участь ждёт Мэри.
Ей хотелось завопить во всю силу лёгких – «Ты думаешь, что понимаешь, каково мне сейчас?!»
Но, конечно, Ранта не виноват.
– …Что? – спросила Мэри, отчаянно стараясь успокоить дыхание.
– Ничего… Просто я несколько раз тебя окликал, но ты не отвечала…
– Несколько раз?
– Ты не слышала?
– Ну… – Мэри тряхнула головой, и моргнула. а, несколько раз. – …Нет. Слышала. Но какая разница. От моего ответа ничего не изменится.
– Незачем так говорить, – заспорил Ранта, – Я тревожился за тебя.
– Можешь не тревожиться.
– Не пытайся хорохориться. Это просто глупо – заявлять, что можно не тревожиться когда у тебя такое лицо.
– У меня совершенно…
В глазах вдруг помутилось.
Слёзы. Она вот-вот расплачется.
– Всё нормально, – Мэри зажмурилась, – Я в порядке.
– Да ладно?
– Да.
– Ну ты и стерва.
– Конечно.
– Нет, серьёзно, кроме лица тебе и похвастаться нечем. Характер у тебя хуже некуда.
– Ты последний, от кого я готова это выслушивать.
– Нет, нет, нет. Даже я, великий Ранта-сама, в подмётки тебе не гожусь. С такой язвой как ты мне в жизни не сравниться. А твоя твердолобость способна разрушить вековую любовь. Ты просто мастер отталкивать от себя людей.
– Ну так оттолкнись уже подальше. Мне же легче.
Ранта цокнул языком. Но один раз его, похоже, не удовлетворил. Он цокнул ещё и ещё раз. Звучало до невозможности надоедливо.
Но благодаря этому страх чуть приразжал когти. Да, конечно, он может моментально снова вцепиться в неё, и тогда Мэри вернётся к тому, с чего начала, но сейчас в голове прояснилось. До чего же слабым может сделать человека страх. Если бы сейчас Мэри предложили условия хотя бы самою малость лучшие, чем её худшие страхи, то она согласилась бы не раздумывая, забыв и о самоуважении, и о чувстве собственного достоинства.
Вот почему она мечтала умереть до того, как её бросят в пучину истинного отчаяния. Это было бы легче.
А может, даже упав так глубоко, как только возможно, она должна будет всё равно цепляться за жизнь?
Но, вне зависимости от выбора, вряд ли ей ещё когда-то доведётся увидеть остальных товарищей помимо Ранты.
Юме. Шихору. Наконец-то мы смогли подружиться.
Кузак. Прости за всё, что я сделала тебе.
Харухиро. Хару…
Спаси.
Это слово, единственное, она произнести не могла. Не могла даже подумать об этом. Она и так чувствовала себя бессильной, а надежда лишь подкосит решимость.
Нельзя, чтобы Ранта видел её такой. Хорошо бы, чтобы Ранта – чтобы любой из её товарищей – не видел того, что с ней собираются сделать. Но не Мэри это выбирать. Возможно, для большего унижения они решат надругаться над ней прямо на глазах у Ранты. Лучше быть готовой к этому.
Нужно вынести всё без плача и криков. Просто вытерпеть. Тогда, возможно, они решат, что истязать её дальше скучно. Это единственный оставшийся Мэри способ сопротивления. А если других нет, значит, нужно избрать этот.
Не дрожать. Не смотреть вниз. Выше голову.
Впереди зиял вход в пещеру. Рядом, поглаживая большого чёрного волка, сидел гоблин. Того мужчины, что подходил к ним с Рантой, нигде не видно. Вокруг бродит множество орков. И нежить тоже здесь. Стая чёрных волков. Множество тех напоминавших кошек существ.
Туман. Белый туман.
Она постаралась выжечь в памяти этот пейзаж.
Мэри умрёт здесь. Возможно, худшим из возможных способов. Но она не проклянёт день, когда родилась, не отвергнет свою жизнь. Это единственное, чего она не сделает, что бы ни случилось.
– Ранта.
– …А?
– Спасибо. Что тревожился за меня.
– Д-ду… П-перестань, детка. Я вовсе…
– «Детка»?
– П-простите, Мэри-сан…
Она слабо улыбнулась их глупой перепалке.
Сказать правду, ей хотелось поблагодарить и остальных товарищей тоже. Выразить им свою благодарность, каждому. Сказать, как они важны для неё, и что она их любит. Но этому желанию не сбыться. Но хотя бы Ранте она спасибо сказала.
Ранта, честно говоря, злил её больше чем кто-либо ещё. Возможно, он никогда не будет нравиться Мэри как человек, но она понимала – он не так уж и плох, и у него есть свои сильные стороны. При всей неприязни, которую он вызывает, Ранта остаётся незаменимым товарищем.
– У меня есть просьба, – заговорила Мэри.
– А? Конечно. …К-какая?
– Не жалей меня, что бы ни случилось. Я хочу быть сильной, но могу проиграть. Можешь издеваться надо мной, если это случится, но ни в коем случае не жалей.
– Понял, – тут же ответил Ранта, – Клянусь именем Скаллхейла-сама. Я не буду жалеть своих товарищей. Во что бы то ни стало, так?.. Мэри.
– Что?
– Не сдавайся. Потому что я сдаваться не собираюсь. Пока мы живы, мы не проиграли.
– Конечно, – Мэри вряд ли сможет заставить себя перенять образ мыслей Ранты. Но полагала, что его решимость заслуживает уважения.
Пусть ему удастся как-нибудь выжить, понадеялась она. Зная Ранту, он не остановится ни перед чем, и пойдёт на всё. Будет умолять, или сделает всё, что потребуется для выживания.
Мэри села прямо. Выпрямила спину. Верёвки болезненно впились в тело. Пустяки. Не нужна какая-то особенная сила воли, чтобы вытерпеть такую ерунду. Она выбросила из головы все те ужасы, что представляла. Но когда попыталась думать о чём-то хорошем, на глаза навернулись слёзы.
Нет, подумала она. Хочу ещё побыть со всеми, пусть чуть-чуть. Не могу умереть вот так. Не хочу.