На единственной имевшейся у мамы его фотографии, которая была сделана на их свадьбе, папа был очень красив; не намного выше меня, но в три раза крепче, с густыми, прямыми, грубыми бровями и добрыми глазами. В нём виднелась какая-то грусть, как в испуганном псе, пытающемся скрыть свою слабость. Его рот был крепко закрыт, и он, казалось, был не особо разговорчив. Его волосы выглядели мягкими и растрепанными и падали ему на шею, закрывая собой уши. Мама стояла рядом с ним так, будто она уже не могла любить его ещё больше и будто она была готова защитить этого хрупкого гиганта от всего, что встанет на его пути. Когда мама привела нас в подвал, о существовании которого я даже не подозревал, и показала нам голову Джонатана Джостара, он выглядел в точности так же, как на фотографии, за исключением того, что глаза его были закрыты, а ниже шеи ничего не было.
Когда она сказала нам, что хранила отрезанную голову моего отца в течение пятнадцати лет после его смерти, я представил себе голый череп без плоти. Но эта голова выглядела так, словно его убили всего пару секунд назад – нет, словно он всё ещё был жив. Цвет его кожи был естественным, со здоровым румянцем; его волосы, брови и ресницы были чёрными, будто бы намокшими. Губы его были сжаты – это была удивительно привлекательная отрезанная голова. Мама хранила её в красивом стеклянном коробе, который явно частенько вычищала до блеска.
— Джордж, это твой отец, — сказала мама, но выглядел он таким живым, что я боялся с ним поздороваться, ведь вдруг он откроет свои глаза и ответит.
— Оно… оно мертво, да? — спросил я.
— Не называй его «оно»! — не выдержала мама. Её голос был как щелчок кнута, не менее чем в два раза сильнее, чем я когда-либо его слышал. Здесь она была не моей мамой; она была женой этой головы.
— Прости. Но… он действительно выглядит так, будто всё ещё живой, — сказал я. Мама не ответила.
Эм? Он был мёртв, да?
— Боже милостивый, — сказала Лиза Лиза, прикрывая руками рот. Для неё это тоже стало шоком. — Тогда остальная его часть… тот ужасный человек, который был с нами в ящике, неужели он…
— Ты… помнишь? Лиза Лиза?
— Да. Я думала, это был сон. Тот мужчина был таким жутким, а вы были так напуганы, что я… я не совсем всё поняла, но, казалось, будто вы любили друг друга, и выглядел он как отец Джорджа, но отец Джорджа никогда не был настолько грозен, чтобы заставлять вокруг себя дрожать сам воздух…
Будто она его любила?
Что это значило? Смущённый, я посмотрел на маму, и выглядела она виноватой. Это смутило меня ещё больше. Что это значило? В этом ящике или гробе, пока я ещё был внутри неё… что произошло?
Мама вздохнула.
— Если ты всё это видела… конечно же, ты видела это, ящик был очень мал. Но даже запомнить? Ты и впрямь необыкновенная, Лиза Лиза.
— Извините…
— Ты не сделала ничего плохого. Хе-хе-хе. Думаю, в конце то концов, ты запомнила и последний вздох Джонатана.
— …по-моему, мне было страшно. До отчаяния.
— Да. И когда мы выбрались с корабля, этот страх никуда не исчез.
— ………
— Позвольте мне начать с самого начала, — сказала мама. Она попросила Стрейтса и Пенелопу подняться наверх, оставив лишь меня с Лизой Лизой.
Здесь была кушетка, мягкое кресло и стол, расположенный напротив стеклянного шкафа. Было очевидно, что мама иногда спускалась сюда и проводила с ним время. Мама села на кресло, а мы с Лизой Лизой уселись рядом друг с другом на кушетке. Это не мешало нам её видеть; мебель была расположена диагонально, как буква V, и таким образом голова моего отца в шкафчике была видна, где бы ты ни сидел. Было видно, что временами мама ложится на эту кушетку, глядя на отца. Оставаясь с ним наедине вдвоём.
Даже сейчас её глаза смотрели не на нас, а на него.
Мы сидели здесь какое-то время, но мама ничего не говорила, поэтому я решил переварить ужасающую историю, которую я услышал всего пару минут назад. Страшная судьба Джонатана Джостара и Дио Брандо. Мой дядя стал вампиром!
Я был наивным дураком. История моих родителей и тайна моего рождения были тем, о чём я должен задуматься, засомневаться и спросить сам. Но я был слишком занят утопанием в жалости к себе, чтобы сделать это.
Размышляя об этом сейчас, мне стоило хотя бы спросить, как только маме удалось пережить потопление корабля с таким то количеством пассажиров, особенно учитывая то, что моему отцу, несмотря на все его мускулы, не удалось. Пассажирские суда были оснащены большим количеством спасательных шлюпок на случай происшествия. Но раз взрыв был настолько внезапным, что больше никто не выжил, тогда мама должна была знать о нём как минимум за пару минут перед тем, как он произошёл. Если бы знала она, знал бы и папа. Раз он не спасся с ней, значит, он, должно быть, умер перед взрывом или был близок к смерти. Она, судя по всему, укрылась в ящике как раз перед взрывом, и у неё не было времени спасать кого-либо другого. В противном случае мама почти наверняка бы взяла его тело с собой. Мама никогда бы не оставила папу позади, даже если он был мёртв. Лиза Лиза также прекрасно это понимала, и именно поэтому выдвинула эти обвинения.
И этот особенный ящик. Почему такая вещь так кстати оказалась около моей мамы в ситуации, в которой только она с Лизой Лизой могли сбежать?
Потому что этот ящик был кому-то нужен, а мама была с этим кем-то. Этим кем-то был вампир Дио. Мама стала свидетелем того, как он убил папу. Папа умер, и от него осталось одна голова. Хотя перед тем, как корабль взорвался, одной головой был именно Дио.
Что произошло с телом моего отца?
На это был очевидный ответ, но мне было страшно о нём думать. Ужасающий человек из воспоминаний Лизы Лизы был тому объяснением. Но Лиза Лиза сказала, что мама с этим человеком казались влюблёнными друг в друга. Я понятия не имел, что это значило. Мне не хотелось знать. Но я не мог встать и убежать наверх. Стрейтс с остальными дожидались нас там, и если бы я выбежал, они бы меня засмеяли. Пять лет назад я уже продемонстрировал Стрейтсу, как я был жалок. Я не хочу таких сил, как у Лизы Лизы, сказал я тогда, хныкая. Я отказывался это признавать. Но если бы я убежал от их насмешек и выбежал на улицу, меня бы ожидали ещё более ужасные вещи. Те самые вещи, ради избегания которых я когда-то понёс позор, могли настичь меня вновь.
На острове мне прятаться было негде.
У Лизы Лизы кончилось терпение, и она начала задавать вопросы о тех вещах, о которых я не хотел слышать.
— Матушка Эрина, вы спасли Дио от этого взрыва?
— ………
— Не подумайте, что я вам не сочувствую. Просто… если здесь только голова отца Джорджа, то это, должно быть, из-за того, что Дио украл его тело. Верно? Я понимаю, почему вы хотите сохранить тело мужа. Вы могли никогда и не знать, насколько ужасным Дио Брандо был на самом деле. Вам хотелось бы, чтобы плоть Джонатана Джостара осталась в живых, даже если она и была телом Дио Брандо. Никто вас в этом не винит. Но что меня беспокоит, так это близость между вами, настолько сильная, что я почувствовала её даже будучи ребёнком.
— ………