Клинок задрожал ещё горестнее. Се Ляня охватила лёгкая паника, принц осторожно погладил саблю по тыльной стороне лезвия и произнёс:
— Прости, прости. Тогда я не разглядел, что это ты. Больше так не буду.
После нескольких поглаживаний Эмин сощурил глаз и наконец перестал дрожать. Се Лянь спросил:
— А где твой хозяин?
Позади раздался голос:
— Не обращай на него внимания.
Стоило принцу обернуться, как он тут же вскочил на ноги и со смесью радости и удивления в голосе спросил:
— Сань Лан? Что здесь делаешь?
Юношей, что с самодовольным видом стоял у принца за спиной, оказался Хуа Чэн. Он вновь забрал чёрные волосы в неровный хвост, надел лёгкую белую сорочку, красную рубаху повязав на поясе, и закатал рукава, открыв взору бледные, но крепкие руки и татуировку на предплечье. Серебряные цепочки на его сапогах тонко позвякивали при ходьбе, весь он выглядел небрежно, будто восемнадцатилетний соседский паренёк, но при этом не без щеголеватости. Покусывая травинку, юноша улыбнулся Се Ляню:
— Гэгэ.
Се Лянь предполагал вначале устроить мальчиков, а затем отправиться к Хуа Чэну, чтобы выразить глубокую признательность за помощь, но к его удивлению тот явился сам. Хуа Чэн неторопливо подошёл к Се Ляню, одной рукой выдернул торчащую из земли изогнутую саблю, поглядел на неё немного и закинул на плечо со словами:
— Гэгэ, у тебя здесь так много дел. Я подумал, что ни к чему тебе специально отправляться ко мне, это лишние хлопоты, поэтому пришёл сам. Ты забыл вот это.
На спине юноши висела бамбуковая шляпа, которую он снял и протянул Се Ляню. Принц оставил её в доме купца. На миг замерев, он тут же ответил:
— Я совсем позабыл о ней. Вот спасибо!
Неожиданно принц вспомнил, что после некоего события говорил Хуа Чэну: «Я ищу свою шляпу, моя шляпа пропала». Те слова вылетали в полнейшем бреду, но Хуа Чэн действительно отыскал его пропажу. Принц внезапно почувствовал себя ужасно неловко, испугавшись, что Хуа Чэн станет подшучивать над ним. Но к счастью Хуа Чэн даже не упомянул о том случае, а с улыбкой сменил тему:
— Гэгэ, ты подобрал ещё двоих детей? — Он небрежно потрепал Гуцзы по голове, приведя волосы мальчишки в полнейший беспорядок. Кажется, Гуцзы очень испугался незнакомца — тут же спрятался за Се Ляня.
— Всё в порядке, этот гэгэ — хороший, — сказал ему Се Лянь.
Хуа Чэн, однако, возразил:
— Ну что ты, куда там. Я ужасный негодяй, — он действительно так сказал, но при этом перевернул ладонь и вытряхнул из рукава крошечную серебристую бабочку, которая захлопала крыльями и запорхала перед лицом ребёнка. Гуцзы раскрыл пошире чёрные блестящие глаза, неотрывно следя за бабочкой, а затем всё-таки не удержался и принялся её ловить.
Таким образом и настороженность мальчика по отношению к Хуа Чэну заметно спала. Затем Хуа Чэн с виду безразлично бросил взор на Лан Ина. В отличие от расслабленного взгляда, каким он смотрел на Гуцзы, теперь его глаза сверкнули холодом и недружелюбием. Лан Ин опустил голову и тоже встревоженно юркнул за спину Се Ляня.
Принц, держа бамбуковую шляпу в руке, произнёс:
— Пришёл так пришёл, но зачем же наводить чистоту в монастыре Водных каштанов?
Хуа Чэн ответил:
— Просто походя прибрался. Тебе не показалось, что после того, как я избавился от всего мусора, даже улучшилось настроение и очистилось сознание?
— …
Се Лянь вспомнил об исчезнувшем Ци Жуне и подумал, уж не выбросил ли Хуа Чэн и его как мусор. Внезапно он услышал со двора за монастырём жуткие крики:
— Хуа Чэн, проклятый пёс, чтоб тебе скатиться в ад и там зажариться в масляном котле да напороться на тысячи ножей! Убивают! Хуа Чэн учинил смертоубийство!!!
Гуцзы громко вскрикнул:
— Отец! — и на маленьких ножках помчался на звук.
Се Лянь направился следом. За монастырём Водных каштанов протекала речушка, в которой Се Лянь обыкновенно стирал одежду и промывал рис. Ци Жун как раз бултыхался в воде, накрепко связанный Жое. Из последних сил высовывая лицо на поверхность, он орал что есть мочи:
— Я не вылезу! Ни за что не вылезу! Я останусь в этом теле до самой его смерти! Я не покорюсь!