Роковой прыжок1на улицэ Шэньу. Часть первая
1Оригинальная фраза звучит «один взгляд на стаю вспорхнувших диких гусей», где потревоженные птицы сравниваются с нежной красавицей, и означает мимолётный миг красоты, оставивший глубокое впечатление в душе смотрящего.
Лезвие меча пронзило сердце демона насквозь, он повалился наземь, убитый.
— Повержены нечистые силы, Небеса ниспослали нам своё благословение!
По обеим сторонам улицы Шэньу бушующими волнами закипал гул толпы, всё громче и громче с каждой секундой. На круглой площадке перед киноварно-красными вратами императорского дворца двое монахов, исполнивших роли сражающихся небесного божества и демона, отвесили поклоны по кругу, выражая благодарность публике, и, по-прежнему не выпрямляя спины, разошлись в разные стороны. Когда представление для разогрева публики завершилось, воодушевление среди зрителей взметнулось до небес. Теперь не только на улице яблоку негде было упасть, смельчаки столпились даже на крышах, все хлопали в ладоши, кричали, выражая одобрение и требуя продолжения, размахивали руками и прыгали от радости. Толпа безудержно ликовала.
Чтобы взглянуть на великолепное зрелище, весь народ стёкся сюда, покинув свои жилища. И если когда-нибудь люди спросят, какое в истории государства Сяньлэ шествие в честь ежегодного жертвоприношения Небесам на Празднике Фонарей достойно называться самым неповторимым, наверняка ответом станет сегодняшний день!
На высоких трибунах ряд за рядом восседала взирающая на происходящее сверху аристократия и знать в роскошных одеяниях. Все без исключения лица, будто вырезанные из нефрита, сияли подобающими окружению улыбками. А внутри императорского дворца терпеливо ожидала своего выхода процессия из нескольких сотен человек. Прозвенел колокол, и советник государства, разгладив несуществующие усы, начал перекличку:
— Воины, прокладывающие путь!
— Здесь!
— Танцовщицы!
— Здесь!
— Музыканты!
— Здесь!
— Лошади!
— Привели!
— Демон!
— Здесь.
— Воин, радующий Богов!
Ответа не последовало. Советник нахмурился, предчувствуя неладное, обернулся и спросил:
— Исполнитель роли Шэньу? Где Его Высочество наследный принц?
По-прежнему никто не ответил. А тот, кто отозвался на «демон», спустя пару мгновений снял свирепую клыкастую маску, обнажив бледное изящное лицо.
Под маской оказался юноша, лет шестнадцати-семнадцати, с безупречно чистой бледной кожей и такими же бледными губами, но при этом с глазами цвета обсидиана, яркими и сверкающими. Несколько чрезвычайно тонких прядей мягких волос падали на лоб и щёки юноши, он производил впечатление спокойного и смышлёного человека, что составляло яркий контраст со свирепой маской, которую он держал в руке.
Юноша тихо ответил:
— Его Высочество наследный принц отошёл.
Советник едва не бухнулся в обморок.
К счастью, он помнил, что перед важным событием обмороки недопустимы, поэтому устоял на ногах и, охваченный ужасом, забормотал:
— Как?! Как он мог отойти?! Когда Его Высочество отошёл? Вот-вот почётный караул выйдет из дворца, вытянет платформу, на которой не окажется божества, только демон, и тогда каждый подойдёт, чтобы плюнуть в меня — вы и моих старых костей не выловите! Му Цин, почему ты не задержал его?!
Му Цин потупился:
— Его Высочество перед тем, как уйти, просил передать вам — не стоит беспокоиться, просто действуйте, как задумано, не нарушая порядка, а он скоро появится.
Советнику показалось, что его сердце жжёт огнём от переживаний.
— Да разве можно не беспокоиться? Что значит — скоро появится? Когда это — скоро? А если он не успеет, что тогда?
Народ за воротами императорского дворца, ожидавший снаружи уже несколько часов с самого рассвета, давно потерял терпение — люди громко кричали, поторапливая процессию. К советнику подбежал один из монахов со словами:
— Ваше Превосходительство, государыня послала слугу узнать, почему почётный караул не начинает шествие? Счастливый час2вот-вот пробьёт, если сейчас не начать, время будет упущено.
2В Китае существует система разделения времени на благоприятные и неблагоприятные для каких-либо действий дни и часы.
Дослушав монаха, советник искренне пожелал, чтобы прямо сейчас в город вторглась армия мятежников, чтобы и это шествие, и жертвоприношение Небесам, и весь Праздник Фонарей катился в тар-тарары.
И ведь надо же было в такой жизненно важный момент всё испортить!
Если бы виновником неприятностей оказался кто угодно другой, советник давным-давно воспылал бы гневом. Даже если бы он схватил меч и убил наглеца, никто бы не удивился. Но надо же было такому случиться, что этим человеком окажется его гордость, его самый-самый драгоценный ученик, да ещё и кое-чей самый-самый драгоценный сын. Ни поколотить, ни отругать, ни тем более убить его, конечно же, нельзя. Чем покуситься на жизнь принца, лучше уж сразу избрать самоубийство!
Внезапно кто-то вбежал в императорский дворец сквозь темнеющий коридор главных врат и громко вопросил:
— Ваше Превосходительство, почему всё ещё не отдан приказ выступать? Нужный момент вот-вот наступит, снаружи все заждались!
Говорящий тоже оказался юношей шестнадцати-семнадцати лет, обладателем стройной фигуры, высокого роста и кожи цвета пшеницы. За его спиной виднелся чёрный лук и белоснежные оперения стрел в колчане. Он плотно поджимал губы и сурово хмурил брови; невзирая на молодость, взгляд его излучал решительность. Увидев юношу, советник тут же вцепился в него с криком:
— Фэн Синь! Где Его Высочество наследный принц?!
Фэн Синь вздрогнул и тут же будто что-то осознал, его взгляд наполнился яростью, и он наградил этим гневным взглядом Му Цина. Но тот уже безмолвно нацепил маску, за которой скрылось выражение его лица. Фэн Синь мрачно произнёс: